Царь Давид - П. Люкимсон

В эти первые годы своего правления в Иерусалиме Давид активно занимается созданием тех институтов, без которых невозможно нормальное функционирование государства. Как следствие, у него появляется большой двор, насчитывающий сотни слуг и чиновников, отвечающих за те или иные государственные вопросы и удовлетворяющие нужды непосредственно царского двора и армии.

"Вторая книга Самуила" сообщает о структуре царского двора Давида предельно кратко, ограничиваясь упоминанием имен командующих армией, священников и летописца:

"И царствовал Давид над всем Исраэлем; и вершил Давид суд и правду всему народу своему. Йоав же, сын Церуйи, был военачальником войска; и Иегошофат сын Ахилула – летописцем, а Серайя – писцом…" (II Сам. 8:15-16).

Однако в "Хрониконе" мы встречаем уже куда более подробный список челяди Давида:

"…А над сокровищами царскими поставлен был Азмавэт, сын Адиэйла; а над запасами в поле, в городах, в селениях и в башнях – Йеонатан, сын Уззийау; а над занимающимися полевыми работами и земледелием – Эзри, сын Келува; а над виноградниками – Шимъи, раматиянин, и над запасами вина в виноградниках – Зафди, шимьянин, а над маслинами и смоковницами, что на низменности – Баал Ханан, гедеритянин, над запасами масла – Йоаш. И над крупным скотом в долинах – Шафат, сын Адлайа. И над верблюдами – Овил, ишмеилитянин, и над ослицами – Йедеяху, мейронитянин. И над мелким скотом – Йазиз, агаритянин, все они начальники собственности, что была у царя Давида. А Йонатан, дядя Давида, – советник, человек разумный, он же писец; и Йехиэл, сын Хахмони – при сыновьях царских. Ахитофель же – советник царя, а Хушай аркиянин, приближенным другом царя. А после Ахитофеля – Йеойада, сын Бенайау, и Эвийатар и начальником войска – Иоав" (I Хрон. 27:25-34).

Те же хроники чуть выше сообщают, что Давид также составил из левитов хор и оркестр, состоящий из арфистов, цимбалистов и киннористов – этот музыкальный коллектив насчитывал 280 человек. Кроме того, Давид лично проконтролировал распределение обязанностей между священниками-коэнами.

Таким образом, Давид попытался соединить в своих руках судебную ("И вершил Давид суд и правду"), духовную (опираясь на первосвящеников Цадока и Ахимелеха), военную (с опорой на Иоава) и административную власть (с помощью писца Серайи, очевидно возглавлявшего канцелярию царя и следившего за порядком в обширном царском хозяйстве).

Как видим, в непосредственное окружение царя также входила группа советников – его родной дядя Ионафан (Йонатан), Ахитофел (Ахитофель), Хусай (Хушай), Иодай (Йоайада) и Авиафар, а также, видимо, наставник царских сыновей Ихиэль. Еще одним приближенным царя считался и летописец Иосафат (Иегошафат), и Келлер видит в самом появлении этой должности еще одну маленькую "революцию", совершенную Давидом.

"Именно во времена царствования Давида, – писал он, – начали вести точные записи Ветхозаветной истории" [66].

Наконец, вместе со всеми вышеперечисленными лицами на самых высших ступенях дворцовой иерархии стояли придворные пророки. Библия упоминает о двух придворных пророках Давида – Нафане и Гаде, сопровождавших его еще в дни опалы и бегства от Саула.

Как видно из самого библейского текста, такие пророки обладали огромным влиянием на царя, активно участвовали во всех политических интригах и при этом играли во дворце самые разные роли. С одной стороны, в их задачу входило как бы постоянное осуществление связи между царем и Богом, передача монарху воли Последнего. С другой, они несомненно выполняли роль политических советников, причем самых приближенных советников, с которыми Давид предпочитал общаться наедине. Наконец, с третьей, они были своего рода "совестью царя", так как только им дозволялось говорить ему все, что они думают, указывая на грехи и ошибки. Были Нафан и Гад, видимо, "по совместительству" еще и придворными писателями – во всяком случае, именно их традиция называет в качестве авторов двух "Книг Самуила" и "Первой книги Царей" (в синодальном переводе – Первая, Вторая и Третья книги Царств).

На следующих ступенях иерархической лестницы располагались казначей (видимо, контролировавшийся писцом), управляющий имеющимися в каждом городе на случай его осады государственными продовольственными складами, и начальники различных хозяйственных служб. Все эти придворные просто по определению не могли уместиться в небольшом Городе Давида и потому так же, как упоминавшийся ранее Аведдар, видимо, проживали неподалеку, за его стенами.

Список придворных Давида показывает также, что значительную их часть составляли иноплеменники – исмаильтянин (то есть араб) Овил, агаритянин (африканец) Йазиз, гедеретянин Баал Ханан, бывший, судя по имени, уроженцем какого-то из хананейских племен. Были среди придворной челяди и филистимляне, идумеи, хетты и представители других народов, что со всей очевидностью доказывает, что Давид считал личные качества и таланты человека куда более важными, чем его происхождение.

Впрочем, к примеру, Ю. Заблоцка считает, что привлечение Давидом на службу инородцев было вынужденным. Сама созданная Давидом система управления государством, отмечает она, при наличии в ней ряда оригинальных элементов, была частично заимствована у египтян, а частично – у хананейских народов. Однако при этом Давид испытывал, что называется, явную нехватку профессиональных национальных кадров – он не мог найти достаточное число израильтян, обладавших необходимым опытом ведения государственных дел, и в этой ситуации и был вынужден приглашать к себе на службу идумеев, хананеев, египтян и прочих. Часть из них проходили гиюр и становились прозелитами, но часть решали сохранить верность религии и обычаям своих предков. Вследствие этого, указывает Заблоцка, при дворе Давида, а затем и Соломона нередко возникали конфликты, так как его приближенным-евреям претили обычаи, верования и сам образ жизни инородцев [67].

Но в любом случае, повторим, не вызывает сомнений, что Давид, как и многие другие великие правители будущего, предпочитал оценивать людей и вводить в круг своих приближенных по их способностям и человеческим достоинствам, а отнюдь не по национальному признаку. Если учесть, что мы ведем речь о событиях трехтысячелетней давности, то для этого нужна была необычайная смелость и широта мышления. Даже куда большая смелость, чем та, которая, скажем, понадобилась Петру I для того, чтобы поставить иных чужеземцев на равных, а то и выше представителей самых именитых боярских фамилий.

И все же, вне сомнения, главной заслугой Давида в деле строительства единого Еврейского государства стала проведенная им армейская реформа, давшая ему в руки мощную и хорошо обученную армию. Сами принципы этой реформы были настолько рациональны, что на них, по сути дела, строится и современная израильская армия.