Дорога императора (СИ) - Евгений Васильевич Шалашов

Так вот, лежал, поглаживая котят, а их отец наблюдал за нами с видом божества, наблюдающего за деяниями смертных.

Соня права. Кое-какие новости я узнал еще вчера. Например — что там у меня с Зимним дворцом? Специально приказал Пегову, чтобы тот проехал по Дворцовой площади. Семен был не очень доволен отклонением от маршрута, но вида старался не показывать.

Зато я убедился, что символ нашей династии (ладно, один из символов) приведен в божеский вид. По крайней мере, внешне все выглядит почти пристойно — стены отремонтированы, стекла вставлены, крыша перекрыта. Облупленный, правда, какой-то дворец стал, но красить станут, когда потеплеет. Возможно, внутри еще требуется что-то делать, но останавливать машину, идти внутрь, проверять и кого-то инспектировать не стал. Как только все сделают — тогда и приеду смотреть.

Александр Павлович Кутепов и Иосиф Виссарионович Джугашвили стали единственными, кого впустили в Екатерининский дворец. Генералы бы тоже желали увидеть государя, но им пока некогда. Рокоссовский, вместе с Генеральным штабом, готовят решающее наступление и разрабатывают план оккупации Германии. Но это на тот случай, если немцы не пожелают возобновить переговоры на наших условиях. Если их наши условия устроят — милости просим. А нет — пусть не обижаются.

Подозреваю, что Рокоссовский и Шапошников уже имеют планы наступления на Францию. Все правильно. Их доклады я заслушаю позже, как я успел заметить — на фронте все нормально. Было бы что-то сверхсрочное, мне бы уже доложили.

Джугашвили докладывал очень коротко. Работа идет, промышленность потихонечку готовится перестраиваться на мирный лад. Неспешно так, потихоньку, но все-таки готовится. Ну и все прочее. К войне готовятся в мирное время, а к миру — в войну.

Начали снижать количество выпускаемых боеприпасов (склады-то переполнены), обдумывается вопрос — стоит ли перепрофилировать танковые заводы на выпуск мирной техники? Предприятия авиастроения, судостроения пока не трогаем. Возможно, что и трогать не станем. Самолеты и корабли могут понадобиться очень скоро.

Ну, я-то хотел верить, что не понадобятся, но все может быть.

Нужно вместе с Генштабом разрабатывать план демобилизации, но так, чтобы железная дорога не встала от переизбытка пассажиров, и к возвращению солдат домой их ждали рабочие места. А тем, кто какое-то время останется безработным, необходима государственная помощь.

Никто, разумеется, пока не собирается начинать демобилизацию. Но планы уже должны быть, потому что под них потребуются деньги, люди.

Кутепов в своем докладе тоже не злоупотреблял моим временем. Сообщил только самое главное — можно больше не беспокоиться о моем дядюшке Кирилле Владимировиче. Как бы он не бегал, но его выследили, обложили, и попытались арестовать. Увы, успел старая каналья пустить себе пулю в лоб.

Александр Павлович был особо горд тем, что Кирилла отследили не люди Мезинцева, а уголовная полиция Пскова. А «вычислил» интригана и заговорщика самолично полицмейстер, потому что имеет дар обнаруживать особо опасных преступников(а вернее тех, на ком лежит грех свершённых злодяний). Вот как уж конкретно полицмейстер выслеживал бывшего великого князя, неизвестно.

— Надо бы полицмейстера наградить, — сказал Кутепов. — Я уже на ваше имя представление подготовил — чин статского советника дать, и крест святого Владимира третьей степени. Медалью министерской я его уже наградил. У меня тут чиновники бучу подняли — дескать, кому-то ничего, а кому-то сразу кучу наград.

— Скажите чиновникам, пусть они кого-то вроде князя Кирилла отловят, им тоже царские щедроты отсыплют, — усмехнулся я.

Вообще, за Кирилла можно дать награду и повыше. Только вот, точно ли это Кирилл? Этот мерзавец столько раз умудрялся уходить, что даже не верится.

— А это точно Кирилл?

— Так точно, ваше величество, — кивнул Кутепов. — Опознание провели самое тщательное. И тех, кто бывшего великого князя знал задействовали. Даже его родинки рассматривали, вместе с двумя бывшими любовницами. Да что там — его личного зубного врача привлекли.

Конечно, самым лучшим было бы сделать тест ДНК, но нынче и слова-то такого не знают.

— Полицмейстеру статского советника дам, а вот орден не Владимира третьей, а второй степени, — решил я. — Представление не переписывайте, я просто своей рукой резолюцию наложу.

Вот это я сейчас вспоминал, в ожидании Сони и газет. А еще вспомнилось, что Александр Павлович Кутепов, улучив момент, сказал мне, едва ли не на ухо:

— Ваше величество, врать не стану. Год назад я бы рад был, коли бы вы пропали. А нынче, все из рук валилось, работа вставала.

И что мне, порадоваться этим словам? Дескать — оправдал доверие господина министра? Нет, перебьется Кутепов. Я его ценю, уважаю, но кое-чего так и не смог простить. Вернее — простить-то смог, а вот забыть — нет. Не забыл я, как меня похитили, как сломали мне только что начавшуюся новую жизнь, угрожали. Нет, жаловаться грех, все к лучшему. Правлю, жену себе любимую нашел, ребеночек будет. Но все равно, осадочек-то остался…

А еще, мне стало почему-то скучно. Как же я теперь без великого князя Кирилла жить-то стану? Привык уже, что он мне постоянно угрожает. Ладно, придется привыкать к спокойной жизни, если таковая существует.

Ну вот, наконец-то пришла супруга с газетами.

— Завтракать станем через полчаса, — сообщила Соня. — Тебе заказана овсяная каша.

— Сонь, а может яичница с салом? Или хотя бы с сосисками? — взмолился я. — Соскучился я по яичнице.

Но Соня была неумолима. Типа — яичницу есть тяжело, особенно после долгого голодания. Но самая страшная весть была впереди.

— Да, кофе тебе тоже не будет. Доктор сказал — можно какао, можно чай. А кофе тебя бодрит. Я уже пожалела, что тебе кофе сварила, которое Семену Ивановичу отдала.

Да что же такое-то! Император я, или нет⁈

Кажется, в данный момент я только муж, которого супруга считает больным.

Соня пошла прихорашиваться для завтрака, а мне, на правах больного, разрешалось есть в постели (не буду. Очень неудобно). А я пока читал газеты.

Так, что у нас в моем царстве-государстве происходит? А ничего такого, сверхвыдающегося. Армия стоит на позициях, немец продолжает отступать, а мы его постепенно преследуем.

Так армия на позициях или преследует неприятеля? Или это такой журналистский язык? Все, вроде сказано, а ничего непонятно.

Обо мне написано несколько строк. Мол — государь император вернулся из дальней поездки. Куда я ездил не сказано, зато имеется фотографии Пулковского аэродрома, а также я собственной персоной стою рядом с Пеговым. Не помню, чтобы фотографы были.

Стоп. Я разве вчера был в парадном мундире? С погонами генерала, при орденах? Я же из Польши прилетел в той гимнастерке, что мне дали? И еще была теплая куртка. Кто это у нас такой умелец?

Но в принципе,