Искусство войны - Ирина Оловянная

– Представьтесь, ребята, – попросил я.

– Вито, – назвался Альтаре. Почему они выбрали его командиром, науке неизвестно. Его неуверенность в себе просто бросается в глаза.

– Романо, – самый высокий и, пожалуй, самый крепкий мальчик.

– Нино, – хмурый и чем-то недовольный ребенок.

– Траяно, – самый маленький.

– Луиджи, – самая противная улыбка. Мальчишка лишь немного уступал в росте Романо. И с гонором у него все в порядке. Э-э-э, если бы он командовал своими приятелями, было бы еще хуже.

– Очень приятно, – улыбнулся я как мог доброжелательно. – С Гвидо и Тони вы уже знакомы.

Мальки покивали: еще бы. Лео, Алекс, Роберто и я сообщили свои имена.

Повисло неловкое молчание.

– А что мы должны делать? – расхрабрился Вито.

Я пожал плечами:

– Ничего особенного. Пройти девяносто два километра по пересеченной местности, слушаться старших, не ныть по пустякам, но, если возникнут проблемы, предупредить раньше, чем дело дойдет до госпитализации. Вот и все. Ясно?

– Ага, – согласился Луиджи и улыбнулся – снова очень противно.

Десятиминутный полет закончился, и все выпрыгнули из катера.

– Приятной прогулки! – пожелал нам летчик.

– Спасибо! – откликнулись мы нестройно, помахал взлетающему катеру и остались только своей компанией.

Мы стояли на невысоком, заросшем травой холме, над нами в синем небе сиял Феб. Вокруг простиралась холмистая равнина, внизу сверкали ручьи, кое-где виднелись небольшие рощицы. На Этне нет кровососущих насекомых, птицы, привезенные с других планет, почему-то живут исключительно в лесах. Так что вне леса – тишина. Только порыв легкого ветерка зашуршал травой у нас под ногами.

Алекс демонстративно отключил карту в комме. Я хмыкнул…

– У тебя есть только то, что ты знаешь и умеешь сам!

– Точно, – согласился он, подыскивая на горизонте подходящий ориентир. – Нам туда, – махнул он рукой, – видишь этот высокий холм? До его вершины километров пятнадцать. Первый серьезный подъем.

– Ага, – согласился я, – ты первый. Только не гони, не забывай, кто идет за тобой. Тони, ступай за братом, и, если он побежит слишком быстро, ты его притормозишь.

Мы навьючили на себя рюкзаки, помогли малышам, и я велел им топать сразу вслед за Тони: пусть они будут на глазах. Перед подъемом поменяемся, их надо будет страховать.

Мы прошли уже километр по гребню, полого спускающемуся по склону холма, на вершину которого нас высадили, как вдруг Тони споткнулся, ткнулся лицом в Алексову спину – и покатился бы вниз, если бы брат его не поймал. «Гы-гы-гы!» – захохотали малявки. Летучие коты! Что здесь смешного? К счастью, Тони только немного ободрал щеку о пряжку Алексова рюкзака. Я внимательно осмотрел противные гогочущие рожицы: ага, тут не всё так просто. Ага, Луиджи, шедший сразу вслед за Тони, имеет особенно мерзкий вид. Я схватил его за воротник и встряхнул.

– Ну чо?! – завопил он. – Я ничо не делал!

– Ты ему ногу подставил, – произнес я уверенно, встряхнув его еще раз.

Мальчишки попритихли: «я в гневе» – это зрелище…

– А, ну конечно! Любимчик сам упасть не может!

– Невинная овечка, – откликнулся я. – Чудовищные обвинения!

– Я ничо!..

– Врешь, – прервал я его. – Заткнись и послушай.

Он замолк.

– Я не стану взывать к твоей чести, совести и разуму, потому что их нет. Но если ты еще раз учинишь какую-нибудь пакость, я тебя выпорю. При всех. Ясно?

Он посерел от страха, но решил еще немного потрепыхаться и покачать права:

– Ты не имеешь права! Я капитану скажу!

– Скажешь. Потом. Но тебе это уже не поможет, – спокойно ответил я.

– Ну конечно! Я же не любимчик!

– Ну и радуйся, любимчика я бы предупреждать не стал, сразу бы влепил по полной программе. Всех касается, – добавил я для его приятелей.

Луиджи открыл рот, но, что сказать, не придумал. Вито был смущен, все-таки зверь-трава – хорошее средство. Остальные только напуганы. Ну вот, а я не хотел, чтобы меня боялись. С другой стороны, мы проведем в неприятном обществе этих типов три дня – и навсегда забудем об их унылом существовании.

Алекс был в ярости, Роберто и Гвидо всем своим видом демонстрировали, как они меня одобряют и поддерживают. Тони не понравилось, что он стал причиной такой бури страстей, но сделать он ничего не мог.

Лео, может, и не был со мной согласен, но спорить при мелких и обещать им свою защиту не стал.

– Иди, пожалуйста, третьим, – попросил я его, – к этим типам спиной лучше не поворачиваться. А подставить ножку тебе они не рискнут.

Лео согласно кивнул.

– А ты иди прямо передо мной! – приказал я Луиджи. – Алекс, двинулись.

Луиджи повиновался, что-то недовольно бормоча себе под нос. Здорово он испортил мне настроение, а могла быть такая приятная прогулка.

Малек продолжал ворчать до самой долины, а когда мы дошли к чистому ручейку на самом ее дне, решил выпить всю воду, наверное, чтобы никому больше не досталось. Я поднял его за шкирку:

– С ума сошел?! Кто ж так делает?

– Может, посолить? – спросил Гвидо, улыбаясь. Мы с Алексом засмеялись, вспомнив день нашего знакомства, первый бой, скалу, форт, даже внешне похожий на сковородку, на которой мы тогда жарились.

– Не-е, не надо, здесь воды сколько угодно и не так жарко, – помотал я головой, – только прочитай им лекцию, а то с ведром воды в животе и лошадь не бежит. Привал полчаса. Обедать будем на вершине.

– Я есть хочу! – сразу же возник Нино.

– Рано еще, – немного удивленно возразил Гвидо.

– А я хочу! – гнусавым голосом повторил Нино.

Я посмотрел на него насмешливо:

– Вот это и называется нытье по пустякам.

– Ты не имеешь права! – возопил он. – Я пожалуюсь капитану Ловере!

– Давай, – согласился я спокойно, – прямо сейчас, по комму. Соберитесь в кружок, позвоните ему и базарьте на здоровье, только отойдите в сторонку. Вы мне мешаете.

Я скинул рюкзак, размял плечи и устроился на травке. Моя команда последовала примеру.

Мальки убрались метров на десять и зашептались.

– А что за история с соленой водой? – лениво поинтересовался Роберто.

Гвидо вполголоса пустился в воспоминания. Тони недовольно насупился:

– А меня спрятали в подвал!

– Тебе, помнится, было восемь, маленький еще, – заметил его брат.

– А где граница? – поинтересовался хитрый, как лис, Тони.

– Вырастешь – узнаешь, – наставительно потянул я.

Тони надулся: бедный ребенок, он ожидал услышать число, например, двенадцать. И методом постепенного спуска убедить нас, что и младенцу можно дать в руки бластер. Сборище мелких пакостников, вверенных моему попечению, все-таки решило пожаловаться. Что-то они шепотом, но яростно говорили в комм. Только Вито, печально повесив голову, отвернулся от своей компании, перебрался поближе к нам, чем к ним, и устроился на траве, еще не решаясь присоединиться. Черт! Пригласить, или это его только смутит, отпугнет и заставит извиняться за то, чего он не делал? Я приглашающе ему улыбнулся, но он только мотнул головой.