Леди ведьма - Кристофер Сташеф

— Где эта глупая гусыня?

В дверь постучали. Один из мужчин отворил ее, и в комнату вошла Герта.

— Ну?! — набросилась на нее Далила. — Она выпила?

— Н-н-нет, шеф.

— Не выпила?! Ты не уговорила ее?

— Я… я не могла, шеф. Ее там нет.

— Нет?! — Далила застыла, яростно вращая зрачками. Затем глаза ее на мгновение остекленели: она шарила мыслями по округе. Действительно, где бы ни была Корделия, это место вне пределов досягаемости Далилы.

Главный агент Финистер была чрезвычайно сильным эспером-, но с очень ограниченным радиусом действия. В пределах этого радиуса она была поистине грозной, особенно в области проективной телепатии. Она выделялась искусством работы с ведьминым мхом, а еще могла вкладывать свои приказы и мысли в чужие мозги так глубоко, что они действовали как моментальный гипноз. Кроме всего прочего, это давало ей возможность разжигать страсть в любом мужчине, ведь она казалась ему бесконечно желанной. Именно эту способность использовала она, чтобы занять свое нынешнее положение — наряду с принуждением и убийствами.

— Ее помела тоже нет, шеф, — сообщила Герта. — Она, все-таки, ведьма.

— Она может быть где угодно! — Далила раздраженно всплеснула руками и зашагала по комнате. — Часовые видели, как она улетела? Что, никто не заметил, куда она направилась?

— Никто, шеф.

— Да уж, конечно! — Вдруг Далила, подняв голову, остановилась, и в глазах ее появился какой-то странный похоронный блеск. — Она исчезла, она улетела. Теперь мы можем прикончить принца, сделав тем самым еще один шаг на пути к воцарению анархии на Грамарие!

— У него есть младший брат, — возразил один из мужчин.

— Когда он дорастет до таких лет, чтобы поддаться на мои чары, я и его прикончу! Затем, когда король и королева умрут, бароны сцепятся в борьбе за корону, и по всей стране разразится война! Невозможно упустить такую возможность! Проберитесь в его покои, пронзите его сердце кинжалами, раскромсайте его мечами! — Голос ее наполнился такой силой, что у заместителей волосы встали дыбом. — Ибо я хочу видеть его кровь!

Ее люди с ужасом смотрели на свою атаманшу. Ни один из них не усомнился в том, что для убийства имелись самые веские основания. Этот шаг открывал перед анархистами широкие перспективы. Барон против барона, герцог против герцога — хаос войны, на гребне которой поднимется несколько могущественных военачальников. Они примутся рвать страну на части, пока крестьяне, доведенные войной до нищеты, не восстанут и не свергнут их.

Затем, ведомые анархистскими группами, они создадут собственные местные правительства, которые, благодаря чуткому руководству, вскоре зачахнут, и вся земля останется без управления, без закона, без угнетения. Править станут обычаи, присущая каждому человеку естественная мораль и врожденное благородство рода человеческого. Такова была мечта анархистов.

Они, конечно, закрывали глаза на ряд неприятных истин, расходящихся с их грезами. Они не обращали внимания ни на фундаментальные основы жизнедеятельности человеческих существ, ни на жестокие стороны естественных законов общества, которые проявляются даже в животном мире, и старались забыть о том, что всегда найдутся неуравновешенные личности, которыми алчность движет в куда большей степени, нежели забота о ближнем — но все мечтатели не замечают того, чего замечать не желают.

Однако вряд ли Далила руководствовалась политическими причинами, отдавая приказ об этом убийстве. Всем им было известно, что Далила собиралась очаровать Алена и выйти за него замуж. Можно лишь гадать, чем бы все это кончилось.

Многие подозревали, что истинным ее устремлением была личная власть, и она, добившись успеха, тотчас забыла бы о благородном деле анархии, а то и обратилась против, стараясь истребить своих бывших приспешников как угрозу собственному положению.

Впрочем, домыслы эти никак не умаляли их верности. Она была основана на страхе и страсти у мужчин, на страхе и восхищении — у женщин.

Одним словом, никто из них на самом деле не верил, что убийство Алена вызвано политическими причинами. Все знали, что преисподняя не так страшна, как отвергнутая женщина, а принц Ален, каким невероятным и не правдоподобным это ни покажется, отверг их атаманшу, леди Далилу, главного агента Финистер, за которую любой мужчина не пожалел бы жизни, испытав перед смертью экстаз в ее постели.

— Его товарищ, — отважился заметить один из мужчин, — Джеффри Гэллоуглас. Он маг, причем могущественный.

— Более того, — продолжил другой, — он в совершенстве владеет оружием — возможно, на планете он лучший.

Далила усмехнулась с жестоким предвкушением.

— Я назначила ему свидание, дабы сыграть в шахматы; он ждет меня прямо сейчас.

Лица мужчин застыли от ревности.

— Но он меня не дождется. — Далила повернулась к одной из своих заместительниц. — Женщины — вот его слабость. Пошли к нему самую сладострастную, самую искусную работницу, и когда веселье у них будет в разгаре и он потеряет бдительность, забыв обо всем окружающем, всадите ему между ребрами кинжал. А мне принесите его голову.

Мужчины, как один, содрогнулись, но ревность их была Достаточной гарантией, что все будет исполнено в точности.

— А что делать с разбойником Бором? — поинтересовался один из них. — Придет ли он на помощь принцу?

— Сомневаюсь, поскольку оба они добиваются одной женщины. — Далила, злобно прищурившись, откинула голову. — Но мы должны быть уверены и в нем. Я сама присмотрю за разбойником.

Смерти он не заслуживает, но явно заслуживает нескольких мгновений женского внимания. — И она выскользнула из комнаты.

Все мужчины проводили ее взглядом.

Женщины понимали, зачем нужна Далиле эта встреча — то была победа над Корделией, пусть и не такая, как предполагалось."

В этот момент каждый из мужчин был бы счастлив прикончить Бора, если бы мог таким образом поменяться с ним местами.

Но поскольку они не могли, то отправились убивать Алена.

Глава пятнадцатая

Алену снилось, что над ним, распуская шнуровку своего платья, склонилась Далила, но, расстегнувшись, она изменилась и стала Корделией. Сбрасывая платье, Корделия взволнованно зашептала — Ален! Ален, проснись!

Но почему голос ее звучит так настойчиво, а вовсе не обольстительно? И почему у нее заостренные уши? Да и вообще, почему она превращается в эльфа?

— Наследный принц! Проснись!

Ален резко открыл глаза. Должно быть, все это сон. Корделия никогда бы не обратилась к нему с титулом.

Он лежал совершенно неподвижно и снова слышал этот голос:

— Вставай, наследный принц!