Единица безумия - Оксана Николаевна Сергеева

впал в задумчивость, и Женя заметалась в мыслях. Возможно, именно сейчас нужно сказать Рысю всю правду о них с Андреем, об их фиктивном браке и договоренности. Неважно, что он подумает и что решит, но ей крайне необходимо высказаться.

Когда Виктор Олегович не заполнил возникшую паузу, Женя решилась:

– Андрей хороший человек, – повторила она. – Вы можете им гордиться. Я знаю это по собственному опыту. – Вздохнула, набираясь смелости. – Он ведь мне помог. Наш брак… это просто формальность, чтобы… чтобы вы помогли мне. Это фикция. Все не по-настоящему.

Рысь резко остановился. Так резко, что Женя едва удержала равновесие, чтоб не запнуться. Он повернулся к ней и долго изучал ее лицо. Женя чувствовала, как под его взглядом ее внутренности холодеют, а щеки тем временем покрываются румянцем.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросил он.

– Не хочу врать. Не хочу притворяться, – проговорила, не отводя глаз.

– То есть, и твоя забота, и хорошее отношение, и мир, который у нас установился, и твой чай с мятой для меня по вечерам – все притворство?

– Нет! Конечно нет!

– Тогда мне не о чем волноваться, – просто сказал он, и они двинулись дальше по дорожке. – Строго говоря, вы не очень похожи на двух людей, которые так уж обременены обществом друг друга. Остальное мне мало интересно.

Женя улыбнулась, обрадовавшись такой реакции отца, и внутренне успокоилась. Возникшее между ними понимание не было наигранным. Она вообще не старалась понравиться или завоевать доверие, все выходило само собой.

– Я совсем не тот отец, о которых мечтают мальчишки. Вряд ли я мог бы служить примером и быть в глазах сына героем. Живя со мной, Андрей практически не видел бы меня. Я с трудом признаю свои ошибки, мне сложно говорить о чувствах…

– Ну вы же говорите об этом со мной! Скажите и ему то же самое!

– Почему-то с тобой говорить легче, – рассмеялся Виктор Олегович. – И сам не заметил, как разоткровенничался.

– Тогда сделайте что-нибудь…

– Вот мы и подошли к самому главному. Об этом все время думаю. Об этом хочу поговорить. Был момент, когда Андрей очень сильно нуждался во мне, но я ему не помог…

Женя хоть и догадалась, о чем пошла речь, но перебивать не стала.

– Я не имел представления, как это для него важно. Ну, случилось что-то… поменял работу, занялся другим делом… только и всего. Тысяча людей так делает! Так я рассуждал. И только теперь понимаю, что тогда Андрей лишился чего-то важного, основополагающего.

– Он ведь сам не захотел возвращаться в медицину, сам отказался от практики.

– Потому что никто не сказал ему: «…ты профессионал, работай, делай свое дело…». Возможно, этим человеком должен быть я. Возможно, в тот момент отец должен был сказать сыну: «Сынок, ты лучший. И дело вовсе не в тебе, наплюй на все…»

– Знаете, – пылко сказала Женя, – я с вами соглашусь. Почему-то все говорят, что слова ничего не значат, главное – поступки. Но это не так. Не всегда так. Слова тоже много значат. Иногда не хватает двух слов, чтобы подняться. Двух слов, чтобы двигаться вперед.

– Ладно, – вздохнул он, словно рукой махнул, – говорить уже поздно. Сам не люблю эти вероятно-статистические рассуждения. Но я хочу сделать. Я знаю, что он мечтал открыть наркологический центр. Я хочу исполнить его мечту. Хочу восстановить справедливость и дать ему то, чего он лишился.

У Жени захватило дух от этой идеи, но она засомневалась:

– Он говорил, что не хочет быть врачом.

– Ему и не надо. Он может быть учредителем, набирать персонал и все контролировать. Делать все, что должен, что хочет, но не быть врачом. Это его сфера, я уверен, что он справится и будет на своем месте. Мы вернем его в медицину, но в другой роли. Это будет новый путь. Его успех, удачливость, плодотворность, все будет зависеть только от него, а не от какого-то дяди, на которого он работает.

– Это замечательная идея, – одухотворенно проговорила Женя, проникнувшись оптимизмом свекра. – А от меня что требуется?

– Помощь по внедрению всего этого в жизнь, – усмехнулся Рысь. – Я у Андрея на виду, а хотел, чтобы это было сюрпризом. Ну, хотя бы до определенного времени. Пока мы все не подготовим. Скажем, как подарок. В общем, много будет волокиты, которую надо держать под контролем.

– Я поняла. Можете на меня рассчитывать. Тем более заниматься мне особо нечем. Я с удовольствием помогу.

Женя понимала, что довольно опрометчиво обещать свое полное содействие в том, в чем вообще не разбираешься, но отказать Рысю не могла. Она пока не видела, какой от нее будет толк, но надеялась разобраться.

Глава 28

Чем больше Женя думала над словами Виктора Олеговича, тем больше утверждалась в мысли, что он абсолютно правильно затеял это дело. Андрей столько для нее сделал и заслужил, чтобы его мечта исполнилась. Вступил в нежеланный брак, взял на себя кучу новых обязанностей, одним словом, полностью изменил свою жизнь. Женя просто обязана отплатить ему тем же. Понятно, без трудностей не обойдется, но Андрей сам говорил: надо пользоваться своими возможности с умом. Вот и пусть пользуется! Кроме того, восстановление той самой справедливости Женя видела не только в возвращении Андрея в родную стезю. С тех пор, как узнала Рыся-старшего ближе, она горела желанием помирить отца и сына. Мечтала, чтобы они оставили обиды, недомолвки, перестали ждать друг от друга подвоха и стали настоящей семьей. Это главная причина, почему она поддержала инициативу Рыся.

Виктор Олегович уже присмотрел здание для клиники, теперь нужно определить подходит ли оно им, оценить объем работ. Женя посетила несколько архитектурных бюро, но дальше разговоров дело не продвинулось. К тому же, совсем непросто оказалось скрывать все от Андрея. Женька не любила врать, пусть эта ложь и во благо. Единственным прикрытием служила новая квартира. Когда нужно было уехать на очередную встречу, она говорила, что хочет пройтись по магазинам и купить что-нибудь в свое новое жилище. Такое объяснение не вызывало у Андрей подозрений, потому что эта маленькая ложь была сущей правдой. Каждую мелочь, которую Женя покупала, она выбирала с особой любовью.

– Скучно тебе? – подошедший Янис вырвал ее из круговорота мыслей. Непривычно было видеть ее такой задумчивой.