Тесные контакты четвертого рода - Владимир Перемолотов

Глядя одним глазом за кибером, стал тихонько наклоняться к кабелю. Проще всего хотелось ткнуть ее ногой, но делать это — то же самое, что стучать ногой по камню — это одно сплошное железо. Да и пользы от этого? А кабелем могло получиться. Кабель я резал сидя на башне и срез получился косой — не очень удобно, но что делать? Розоватые жилы поблескивали в полуметре от меня, и я осторожно потянулся, надеясь, что задуманное удастся реализовать. Здесь не было пепла, и от этого затея моя могла вполне пройти.

Тень моя удлинилась, но киберу было не до таких мелочей. Человек — и тот не сообразил бы, а уж кибер или эта тарахтелка…

Если уж кибер нас не видел, то этот звереныш — и подавно!

Спираль, что «крыса» описывала вокруг сбитой башни, все суживалась, и когда она приблизилась к нам на расстояние вытянутой руки, я наклонился чуть-чуть вперед и…

Вечные аккумуляторы знали свое дело.

Синеватая искра соскочила с кабеля и ударила «крысу» в бок. Она словно бильярдный шар, столкнувшийся с другим шаром, отлетела в сторону и замерла среди травы — серебряная на зеленом. Красиво.

— Стой! — прошипела пустота за моей спиной. — Стой, дурак!

Какая-то связь между ними была. Кибер прекратил жужжать. В нем что-то загудело и он, мягко оттолкнувшись от склона, упал вниз. Это было не падение камня. Скорее — падение орла. Плавное, хищное… Его движение всколыхнуло землю, волна спрессованного воздуха прокатилась через нас, сбив пламя с горящих кустов и обрушив прогоревшие ветки вниз. Похоже, что он безмолвно кричал, отыскивая своего маленького собрата. Его метатель вертелся туда-сюда, раздвигая дым, но цели для него не находилось.

Чен схватил меня за руку и держал не отпуская, словно боялся, что я сделаю еще что-нибудь не то. Повинуясь его толчкам, я обошел башню и оказался с другой стороны. Позади нас что-то лязгало, а Чен все толкал и толкал меня вперед. Оглянувшись, я увидел, что наш кибер почти полностью загорожен кусками железа. Нас и метатель разделяло несколько метров бронированных обломков.

— Быстрее!

Пользуясь моментом, мы добрались до гребня и спустились. Уже не боясь метателя, я выглянул.

Чёрт! Контуженая «крыса» потихоньку двигалась. Выходя из глубокого паралича, она сперва дергалась, но уже через секунду, словно напуганная этим ударом бросилась под защиту кибера, в открывшийся в боку люк.

Все оказалось напрасным.

Крыса оказалась такой же бессмертной, как и её хозяин.

После печальных событий в окрестностях Колдовской Железной Башни жизнь в Сааре замерла. Нет, она не прекратилась, но именно замерла. Жители города словно пришибленные смертью Императора Аденты и коронацией нового императора — Мовсия, сына Аденты, никак не могли переварить таких громадных событий. Доселе Саар считался тихим городишкой, и не замечалось за ним никаких серьезных событий — ну пожары, наводнения и чума не в счет. Этого добра хватало по всей Империи, то после того, что случилось каждый мог ехать хоть в столицу и жить там оставшуюся жизнь за деньги рассказывая о событиях последних дней — о Появлении Колдовской Железной Башни, о противостоянии с колдунами и демонами, о смерти старого императора Аденты и воцарении нового императора — Мовсия с рассказами о скорбных торжествах, о коронации… Этим можно было бы хвастаться и не уезжая в столицу, однако тут гордиться было не перед кем.

Все жители изрядно обезлюдевшего города провожали скорбный караван с телом злодейски убитого Императора Аденты, были на поспешной коронации, все видели нового императора, и почти каждый мог смело говорить о том, что дотронулся до Императорского плаща, когда Мовсий, согласно обычаю, проходил по городу.

Эвин тоже все это видел и теперь считал себя почти коренным жителем.

Он жил у эркмасса, но, дорожа вольностью, во дворец приходил только ночевать. Бродя по городу, наблюдал, как потихоньку проходит ошеломление от удара Злых Железных Рыцарей.

Уже три дня он ходил по городу, огибая по протоптанным тропинкам развалины, не помышляя даже о том, чем снискать хлеб насущный. Деньги у него пока были, долги чести розданы. Ковник мертв. Можно было просто несколько дней пожить, радуясь, что остался цел, после того, что произошло на берегу Эйбера, после того, что стоило жизни старому Императору и десятку его слуг.

А можно было бы для поправления дел подумать о выгодной женитьбе… Это тоже входило в планы.

А жизнь в городе налаживалась.

Оттого, что где-то рядом обитали демоны, она не казалась менее желанной, а малый Императорский двор и ополчение, что стояло за разбитыми городскими стенами, давали горожанам возможность заработать. Поэтому кроме корчмы Пузатого Кавы расторопные горожане открыли еще пяток, щеголяя друг перед другом заковыристыми названиями. Эвин, развлечения ради, похаживал то в одну, то в другую, открывая для себя местную кухню.

Эту вывеску он заметил еще вчера, но со временем вчера не вышло — эркмасс повел его к Императору Мовсию, чтоб своими губами он рассказал о том, что видел собственными глазами. А сегодня время нашлось.

Остановившись в дверях, Эвин огляделся.

Шесть ступенек приглашали его вниз в большой, на удивление хорошо освещенный зал. Факелов хозяин не жалел и они полыхали, освещая два ряда громоздких столов и тяжелые лавки рядом.

Народу тут сидело не много — несколько городских стражников, похоже недавно сменившихся с караула и зашедших сюда погреться и разогнать кровь стаканчиком вина да десятка два горожан. В глубинку зала уходило несколько длинных, на десяток едоков столов, а в самом конце зала, совершенно на своем месте стоял наполненный огнем очаг. Рыжий вал пламени облизывал немалый котелок, висевший на цепи и разливной ковш. В довершение соблазнительной картины какой-то достойный старик, похожий на покойного брата Вельта, оберегая седую бороду от пламени, как раз орудовал им, наливая себе кубок. Эвин потянул носом. Запах шел с той стороны. Точно! Горячее вино! Вот это сейчас будет в самый раз!

В брюхе появилось ощущение, что он уже отведал из кубка и ноги сами собой шагнули вперед.

Он прошел ближе к огню, знаком показал чего хочет, и уже через мгновение в руке уже умащивался вместительный деревянный кубок. Торопясь и обжигаясь, он сделал первый глоток, расслабленно вытянул ноги и огляделся.

Что его удивило — так это то, что медные солонки, что стояли на каждом столе блестели словно золотые. Такое усердие заслуживало одобрения и поддержки деньгами. Учитывая, что творилось вокруг — это было подвигом.