Флиртующая с демонами - Анна Чарова

— Хороший специалист я, — объявила Лидия Фарисеевна, отрываясь от верстака и поднимая на цепочке целый медальон. Золотой выпуклый овал медленно вращался, разбрасывая по комнате желтые блики.

Я сжала памятную вещицу в кулаке, затем быстро надела на шею. Лидия Фарисеевна покачала головой.

— Нечего неприятности притягивать. Нужны тебе лишние взгляды и вопросы? Тогда спрячь. Да не в карман! Сейчас найду что-нибудь подходящее.

Она проковыляла к стеллажу в углу и взяла с полки одну из шкатулок, протянула мне:

— Положи и без нужды не доставай. А лучше и совсем не открывай. Когда печать действует, от нее сильные круги расходятся по мировому эфиру. Как знать, кого они приманят? Или уже приманили? Я бы на твоем месте обзавелась демоном-хранителем. Долго ты таскала печать в кармане? Неприятности наверняка уже близко.

— Что еще за хранитель? Где-то я слышала о таком…

— Есть ангелы-хранители, но их кому попало не выдают, — сказала старуха. — Только людям, которые родились с предопределением. А демона можно самой вызвать.

— Почему же никто ими не пользуется?

— Далеко не каждый способен позвать и удержать хранителя. А ведь очень удобно, можно по поручениям мелким гонять.

— А по крупным?

— Хранитель не может далеко или надолго отходить от подопечного. Тут нужен демон-защитник или демон-шпион, но это уже другая классификация.

— Сколько же их? — простонала я. — В жизни не упомнить!

— Демонов — легионы, — строго напомнила Лидия Фарисеевна. — Классификаций тоже.

Я закрыла круглую металлическую шкатулку с медальоном. Она оказалась совсем маленькой, удобно ложилась в ладонь и легко поместилась в карман — ткань джинсов почти не оттопыривались. В случае чего можно использовать как кастет, подумалось мне. Ка-ак звездану по башке! А то до чертиков надоело бояться…

Стоило медальону исчезнуть под крышкой, как дог прекратил скулить и вскочил, виляя хвостом.

— Тоже чувствует, скотина, — хмыкнула старуха. — Ну иди сюда, бедолага, настрадался, давай почешу.

Она села к столу, и пес, пробравшись сквозь залежи стружек, положил умную морду ей на колени. Черные глаза умильно смотрели на хозяйку, пока она гладила Ифрита, а белый хвост громко стучал по полу.

Разобравшись с главным вопросом, я вспомнила, что, собственно, было поводом и причиной моего тут появления.

— Дротики! И Цезарь просил передать…

— Знаю, звонил уже, — проворчала старуха. — Я уже такси вызвала — одна не дотащишь все это. Ну что стоишь? Помоги упаковать.

Лидия Фарисеевна достала из-под верстака две вместительные полотняные торбы, и мы начали сгребать лежащие на столе связки дротиков. Те были теплые, словно живые. На каждом деревянном клинке имелось клеймо — имя охотника. Я погладила свои дротики — приятное чувство. У меня есть оружие!

Осмелев, решила расспросить старуху подробнее.

— Лидия Фарисеевна, а как все-таки вы узнали? Ну, что у меня с собой эта вещь? И что она принадлежит именно Марбасу, а не, скажем, Мафусаилу какому-нибудь?

— Других иерархов ты не знаешь, понятно, — скептически отозвалась она, крепко связывая ручки раздувшейся сумки, чтобы дротики не выпали.

— Нет, почему же, — храбро соврала я. Но сразу призналась: — Вообще-то нет.

— Про пятьдесят оттенков помнишь?

— Э-э, помню, что они есть, но не очень представляю, что это такое. Ну то есть понятно, что демоны — разных оттенков, но что это означает на практике и как с этим работать…

Лидия Фарисеевна вручила мне веник, сама вооружилась метлой с длинной искривленной ручкой.

— Дротики — это так, можно сказать, хобби. Настоящая моя специальность… — она задумалась. — Пожалуй, могу назвать себя Ткачихой. — Последнее слово она выделила интонацией. И продолжала рассказывать, размеренно метя стружки: — Сущность оттенка — это длина световой волны, если помнишь из физики. Для меня электромагнитные волны — как нити. Мир погружен в разнообразные излучения, а я это вижу как ткань. Это и есть своего рода ткань. Ткань мира, понимаешь? Наверное, тебе встречалось подобное выражение в разных контекстах. Часть людей чувствует больше, чем другие, и пытается передать ощущения… некоторым даже удается, особенно художникам и поэтам. Так вот я — специалист по нитям. Или ткани, как тебе удобнее.

Она покосилась на меня.

— Разные оттенки я воспринимаю как разную ткань. Я не визуал, девочка, поэтому мне удобнее считать, что алый — это шелк, а серый — бархат, синий — батист. Черный — крепдешин, розовый — ситец, желтый — нейлон, кремовый — лен, белый — атлас. Впрочем… — Лидия Фарисеевна нахмурилась. — Почему я заговорила о сером? Серый не входит в Спектр.

— Так все же как именно вы определили…

— У каждого артефакта, включая твой медальон, есть структура, — проговорила она задумчиво, и я даже не поняла: это был ответ — или мысли вслух? Какой-то слишком расплывчатый, общий и абсолютно невнятный ответ! О чем она вообще?

Я попыталась добиться своего:

— Но почему оттенки? И ткань? И каким образом вы вообще поняли, что у меня что-то есть, ведь я не доставала его? Как связаны медальон, Марбас, оттенки и какой-то… крепдешин?!

С улицы донесся гудок такси.

— Хватит болтать, — отрезала Лидия Фарисеевна. — Пошли грузить товар.

Когда мы выходили наружу, я вспомнила ее рассказ про демона-хранителя и подумала, что и мне не помешало бы обзавестись таким. Причем в ближайшее время!

7

В зале заседаний Института было, по местным меркам, людно: Кривин диктовал Наташе распоряжения, секретарша-блондинка старательно записывала их в блокнот с поросячьей обложкой (не вру, честно, розовая со стразами!), а Вахтанг с Гариком жарко обсуждали что-то в дальнем углу. В зале горел свет, и Шатер был еле заметен.

— Прибыло подкрепление! — возвестил Цезарь, входя и опуская матерчатые мешки на пол. Сложил ладони рупором и прокричал на тот конец зала, где Вахтанг с Гариком продолжали горячий спор: — Оружие, мужики!

При нашем появлении Кривин прекратил диктовать.

Где мои дротики, надеюсь, они есть в общей куче? Они мне нужны не меньше, чем другим охотникам, если не больше!

Гарик вывалил все из баулов, они с Вахтангом перегрузили в одну сумку предназначенные им, а также Беттине дротики и ушли.

Я присела перед сильно уменьшившейся горкой. Цезарь выуживал оттуда связку за связкой. Одну протянул мне.

— Здесь твое клеймо.

При словах «твое клеймо» внутри что-то всколыхнулось, на миг накатила паника: они разгадали, что я потомок демона, нашли мою собственную печать и растиражировали ее на дротиках! Нет, не может быть…