Опасное окружение - Натали Питерс

Жан взвесил на руке меч с широким клинком.

– Это мой любимый. Он поет, разрезая воздух. Послушайте. Этим мечом я прикончил не меньше сотни.

– Должно быть, вам попадались сплошь увальни, если они не могли увернуться от этой штуки, – скептически заметил Гарт. – Он здоров, как дубина.

– Возможно, – согласился Жан, – зато легко сносит голову одним ударом, четко и быстро. Этот меч – не просто оружие, он друг и помощник.

– В самом деле, – скупо согласился Гарт, взяв меч в руки. – Вы позволите?

– Конечно.

Гарт немного поиграл оружием.

– Клянусь, он весит добрых десять фунтов.

– Пятнадцать, но если вы предпочитаете что-нибудь полегче, могу предложить на выбор несколько прекрасных рапир.

– Нет, меня вполне устроит этот, – сказал Гарт и взмахнул мечом.

Раздался характерный свист, и я вздрогнула, живо представив, как меч входит в меня.

– Я думаю, что вам приятно будет принять смерть от собственного проверенного оружия. Судя по вашим словам, он действует практически безболезненно.

– Не беспокойтесь, – рассмеялся Лафит, беря другой меч, – эта штука вполне надежная. Вам не удастся отделаться царапиной или уколом. Кому направлять останки и соболезнования?

– Мой друг, не тревожьтесь без нужды, – ответил Гарт. – Я собираюсь жить долго и счастливо и умереть в собственной постели. Не хотите ли сказать последнее прости вашей даме?

– К чему? – улыбнулся, подмигнув мне, Лафит. – Мы насладимся друг другом после того, как я покончу с чепухой, отравлявшей нам жизнь последние месяцы. Ты поцелуешь меня на удачу, Элиза? – весело спросил Жан.

Я покачала головой, не решаясь открыть рот. Мне не хотелось расстраивать Жана: нервозность перед схваткой приведет к последствиям самым трагическим.

Мужчины подняли мечи.

– Защищайтесь, мистер контрабандист, – сквозь зубы процедил Лафит; игра шла всерьез. – С великим удовольствием препровожу вас в ад.

– Вы попадете туда первым, мистер пират, – угрюмо ответил Гарт, – и, держу пари, будете держать мне дверь.

Я закрыла глаза на мгновение, испрашивая у небес землетрясения или какой другой напасти, которая могла бы помешать этому безумию. Я боялась за Жана. Он был для меня всем: любимым, другом, поверенным. И все же, прислушавшись к голосу сердца, заглушаемого звоном стали, я поняла, что гибели Гарта я тоже не хочу. Я не хотела потерять его вновь. Он был нужен мне, я желала его.

Первые выпады были пробными, противники изучали друг друга, дразнили, подзадоривали. Жан уступал Гарту в силе и росте, но их недостаток с лихвой искупала молниеносная реакция: Жан обладал поистине кошачьей легкостью и грацией. Однако я заметила, что при отражении ударов его рука слегка дрожала. Гарт был напорист, как лев, и силен, как медведь, и я понимала, что поражение Жана – всего лишь вопрос времени.

Лица обоих были предельно сосредоточенны. Отразив особо коварный удар, Жан позволил себе по-мальчишески вскинуть голову, но это случилось всего однажды. Гарт был беспощаден. Плотно сжатые губы кривила усмешка, на лице ясно читалась решимость биться насмерть. А Лафит, как всегда, блистал храбростью и бесстрашием. Было ясно: если ему было суждено умереть, он погибнет с мыслью, что еще не родился человек, превзошедший его в искусстве фехтования. Хотела бы я быть столь же уверенной в нем!

Дуэлянты начали уставать. Жан сдал первым, наступательная тактика Гарта с самой первой минуты заставила его тратить много сил на оборону, однако несколько его выпадов достигли цели. Он мог бы одержать победу, сделав еще пару удачных контрударов, если бы Гарт подпустил его поближе. Но и Гарт был не из железа. После десятиминутного боя, когда все его выпады окончились ничем, лицо Гарта стало выдавать усталость. Тактика Гарта заключалась в глубоких, длинных выпадах, и, глядя на него, я не могла не признать, что он был воистину великолепным экземпляром самца: могучее животное, сильное, стройное, с железными мышцами, четко прорисовывавшимися под серыми обтягивающими бриджами. И он, конечно, принял бы смерть, считая себя непревзойденным воином.

Рубахи обоих насквозь пропитались потом. Дыхание стало тяжелым и частым, а движения – медленными. Я чувствовала, что разрываюсь на части: две половины моей натуры боролись друг с другом, как эти двое.

Гарт задел Жана, и его рубашка мгновенно окрасилась кровью.

– Сдаешься, Лафит? – хрипло дыша, спросил Гарт. Жан тряхнул головой.

– Деремся насмерть. На меньшее я не согласен, поскольку не знаю, когда мне удастся получить столь же острое удовольствие, как от этой дуэли.

На этот раз, вместо того чтобы отступать, Жан перебросил меч в левую руку и, сделав выпад, ранил Гарта в бедро. Гарт занес свой меч, словно боевой топор, над головой Жана, но тот вовремя отклонился и, вновь перебросив меч в правую руку, чуть было не нанес смертельный удар. Заметив опасность в последний момент, Гарт отскочил, однако меч Лафита все же задел его, хлынула кровь. Гарт застонал, но удержался на ногах.

– Держись, – прошипел Лафит, – сейчас я тебя прикончу. – И бросился вперед.

Его качало. Рана кровоточила немилосердно; Жан пострадал куда серьезнее, чем считал сам. Я видела, что и Гарт нетвердо держится на ногах. Завизжав от ужаса, я бросилась между ними, успев отвести удар Гарта, который мог бы стать смертельным. Он заметил меня как раз вовремя и отбросил меч.

– Прекрати, – кричала я, – прекрати немедленно.

Я упала перед Жаном, и меч выпал у него из рук.

– Прекрати! Прекрати ради Бога! Я пойду с тобой, Гарт, сейчас, когда скажешь. Обещаю тебе!

– Поклянись, поклянись мне, Элиза, – хрипел Гарт.

– Клянусь, я готова поклясться чем угодно, лишь бы остановить эту бессмыслицу. Вы ничем не лучше дикарей. Стыдитесь, вы оба!

Я обернулась к Жану. Его била крупная дрожь – реакция на большую потерю крови. Я оторвала оборку с нижней юбки и перевязала рану на боку.

– Господи, Жан, – причитала я, перевязывая друга, – ну что хорошего будет, если кто-то из вас умрет?

Я позвала слуг и приказала им принести бренди и одеяла. Кажется, только Лили сохранила присутствие духа и побежала выполнять приказания. Гарт сидел на полу, прислонясь к стене, и хрипло дышал.

Я опустилась перед ним на колени.

– Зачем ты пришел сюда? – сказала я ему, отрывая от юбки еще один лоскут. – Мы не сделали тебе никакого зла, если не считать этого дурацкого старого корабля, но тут ты сам был виноват. Если не умеешь торговать, не суйся не в свое дело.

– Я не торговец, – рассмеялся Гарт, – и у меня в жизни не было торговых судов.

– Так ты… – Я смотрела на него во все глаза.

Когда я потуже затянула повязку на бедре, он поморщился от боли.