История подводного шпионажа против СССР - Ш Зонтаг

Были обычные слезы на пирсе, когда в августе провожали "Парч" в море. Белые на магнитах цифры "683", означавшие бортовой номер, были сняты с корпуса, лодка анонимно прошла под мостом Золотые Ворота и погрузилась в глубину. Этот поход "Парч" был окружен плотной завесой секретности. Экипаж не имел почти никакого представления, куда они идут. Им сказали только, что лодку посылают проверить, сможет ли "Парч" пройти подо льдом и вернуться назад.

Когда лодка приближалась к Аляске, Маурер начал подготовку к тому, чтобы пройти через узкий Берингов пролив в подводном положении. В проливе глубина была лишь пятьдесят метров. Прокладывали курс с расчетом идти со скоростью 2-3 узла.

Пройдя Берингов пролив, "Парч" должна была идти дальше на север через Чукотское море, которое было таким же мелководным, как и пролив, а лед на нем не таял даже летом. Из космоса это и другие окружающие Северный полюс моря выглядели, как в калейдоскопе, по мере того как температура и соленость изменяют цвет воды.

Почти через каждую милю импульсы гидролокатора "Парч" отражались от слоев воды с такой же интенсивностью, как и от твердых объектов, заставляя Маурера и его экипаж действовать почти вслепую, подобно самолету, летящему через плотную облачность.

Экипаж медленно вел "Парч" вперед, часто меняя курс, пытаясь разобраться в эхо-сигналах гидролокатора: что за препятствие находится прямо по курсу лодки? Точно разобраться можно было, только подойдя ближе, рискуя столкнуться. Но "Парч" не была полностью беспомощной. Начиная с 1950-х годов ВМС направляли под лед, по крайней мере, по одной подлодке в год. Была создана специальная лаборатория для изучения морского льда с целью облегчить плавание в этих незнакомых и трудных условиях. Вошли в строй специальные "ледовые" лодки типа "Стерджен", снабженные гидролокаторами, позволяющими "видеть" вверх и вперед, - это было необходимо для предотвращения столкновения со льдинами. Лодки оборудовали специальным манипулятором с изменяемой конфигурацией, который позволял им пробиваться через тонкий лед в случае аварийного всплытия.

Во время первых арктических операций ВМС обнаружили, что импульсы гидролокатора очень похожи на крики тюленей во время брачного сезона. Когда тюлени слышали искусственный сигнал с лодки, происходило следующее: один тюлень отвечал лодке, другой отвечал ему, а третий отвечал предыдущему, оглашая море своими звуками. Тюлени "стимулировали" моржей, которые присоединялись к общему шуму со своим рявканьем. В первых походах такой шум мог продолжаться часами. Теперь же "Парч" пользовалась гидролокатором, сконструированным так, чтобы избежать заигрывания с местными млекопитающими.

Тем не менее поход получился шумным. Вокруг лодки сновали глыбы льда, оторвавшегося от больших айсбергов, находившихся к северу. Эти глыбы имели страшную тенденцию скрепляться и утрамбовываться друг с другом, образуя плотные ледовые слои, уходящие глубоко под воду. Подлодка "Парч" часто встречала участки, свободные ото льда, но площадью не более двух квадратных метров. Было почти невозможно пройти, не задев при этом за лед. Его скрежет о борт лодки слышался постоянно. Ледяные глыбы были большими и запросто могли поломать гребные винты, оставив лодку в беспомощном состоянии.

Экипаж, помимо прочего, должен был внимательно следить за передвижениями айсбергов, которые часто дрейфуют к югу, создавая серьезные препятствия между Гренландией и Канадой, а также и на другой стороне от полюса, в районе Исландии. Именно айсберг не позволил подлодке "Наутилус" пройти под водой через полюс в июне 1958 года (через несколько месяцев "Наутилус" все-таки совершила первый в истории поход через Северный полюс).

Наконец "Парч" достигла глубокой воды и уже беспрепятственно пошла вперед. Эти 1500 миль плавания под Северным полюсом сами по себе были несложными, так как глубины от 300 до 4000 метров предоставляли большие возможности для маневрирования. После их прохождения "Парч" снова пришлось маневрировать в ледовых условиях, пока она не вошла в Баренцево море.

Настало время для экипажа готовить "рыбу", чтобы тащить ее на буксире в поисках кабеля. С учетом особенностей местности и расположения советских баз можно было предположить, что подводный телефонный кабель проходит из Мурманска вдоль побережья Кольского полуострова, который напоминает по форме большой палец руки. Кабель, по-видимому, будет тянуться примерно 250 миль на восток к оконечности полуострова, прежде чем он проскочит 40-мильный отрезок через горло Белого моря и завернет на Северодвинскую судоверфь.

Не было большого смысла устанавливать подслушивающее устройство на этом участке Белого моря, где корабли беспрерывно ходят от судоверфи в Баренцево море. Вместо этого "Парч" решила искать кабель в районе, где легче оставаться незамеченной, например, у гранитных скал северного побережья Кольского полуострова, в 250 милях от Мурманска. Поиск неизбежно приведет "Парч" в 12-мильную зону советских территориальных вод, а возможно, даже и в 3-мильную зону, признаваемую США.

"Парч" с помощью камеры на "рыбе" обнаружила подводный кабель связи недалеко от того места, где и предполагалось при планировании операции. В одних местах - за 12-мильной зоной, в других - значительно ближе к берегу. Было ясно, что кабель идет от Северодвинска к основным базам Северного флота и в штаб флота недалеко от Мурманска.

Наконец, Маурер выбрал подходящее место для подслушивания. В Охотском море кабель проходил через все море, и у "Халибат" была возможность установить подслушивающее устройство в 40 милях от берега. Устройство, установленное "Парч", располагалось значительно ближе к берегу, чем то, что было установлено в Охотском море.

Никому не нужно говорить, что чем ближе к берегу продвигалась "Парч", тем выше был риск ее обнаружения. Гидроакустики наблюдали постоянное движение судов на поверхности, когда водолазы приступили к работе. Только счастливый случай оберегал американский экипаж от обнаружения советскими гидролокаторами. Если бы это случилось, то на ее борту, как и на подлодках "Халибат" и "Сивулф", имелось порядка 70 кг взрывчатого вещества НВХ для самоликвидации.

"Спуки" столпились в закрытом торпедном отсеке, а их подслушивающие аппараты располагались на стеллажах, предназначенных для хранения торпед. Если на "Халибат" для "спуков" имелась "пещера летучих мышей", то на "Парч" не было подобного помещения. Поэтому часть торпед была предусмотрительно оставлена на берегу, а на борту оставались только 4 боевые торпеды - тот минимум, без которого не разрешалось выходить на операцию.

"Спукам" потребуется, по крайней мере, две недели, чтобы с помощью электроники просеять сотни линий связи, идущих по кабелю, и отобрать на весь следующий год, какие линии записывать и в какое время. Отбор проводился на основе имеющегося опыта. Некоторые каналы скорее всего будут более активны в летние месяцы, когда Баренцево море освободится ото льда и советские ВМС начнут проводить учения. Испытания ракет также связаны со временем года. А линии непосредственной связи штабов могут быть активными и полезными для прослушивания круглый год.

По некоторым линиям информация шла открытым текстом, но по многим линиям в закодированном виде. "Спуки" надеялись выбрать те линии, которые агентство национальной безопасности позднее могло бы дешифровать. Подслушивающая аппаратура совершенствовалась. Она становилась менее громоздкой, более компактной. Успехи в микроэлектроники и развитии технологий записи позволили увеличить ее объемы и повысить надежность оборудования. (ЦРУ в свою очередь позаимствовало миниатюрную технологию записи в подслушивающих устройствах на земле и с помощью подкупленного российского строительного рабочего установило такое устройство на подземном телефонном кабеле весьма важной линии связи в пределах Москвы. Сотрудники разведки говорят, что в конце 1980-х гг. этот очень ценный источник сведений был выдан А. Эймсом, наиболее удачливым русским шпионом за всю историю ЦРУ.)

Пока "спуки" разбирались с линиями связи, постоянный поток советских кораблей и подводных лодок продолжал заполнять экраны гидролокатора лодки "Парч". Об этом велись разговоры среди членов экипажа. Кто-то заметил, что "Парч" находится "очень, очень близко от Мурманска", "совсем около советского побережья". Один из старшин более красочно объяснил молодому моряку, где они сейчас находятся: "Так близко, что ты можешь взглянуть через перископ и увидеть лица людей на пляже, если поднимешься на поверхность".

Кое-кто начал понимать, что никто не удосужился пояснить им, насколько опасной была эта операция. Как выразился один из моряков: "Здесь более сотни парней, готовых умереть, но они даже не знают в действительности, что может произойти".

Наконец, работа была завершена. Все, что теперь предстояло сделать Мауреру, - это поскорее убраться и вернуться домой. План заключался в том, чтобы как можно скорее покинуть место постановки подслушивающего устройства и дать другой подлодке, которая в течение всего времени проведения операции скрывалась неподалеку, сигнал "задача выполнена". В случае появления признаков, указывающих на обнаружение лодки "Парч", эта вторая подлодка должна была устроить шум и отвлечь внимание на себя.