Дорога в прошедшем времени - Вадим Бакатин

М.С. Горбачев по радиотелефону разыскал меня: «Срочно выезжай ко мне».

Во втором часу дня я в приемной президента СССР. Меня торопят, говорят, что Михаил Сергеевич давно ждет. Вхожу в знакомый кабинет. За столом сидят президенты союзных республик, Горбачев – в председательском кресле, рядом с ним справа – Ельцин, с левой стороны место свободно. Я сел.

– Вадим Викторович, – произнес президент, – вот мы тут все вместе решили предложить вам возглавить Комитет государственной безопасности.

Не могу понять почему, но воспринял это предложение спокойно. Привык уже.

– Конечно, для меня это – большая неожиданность. Только думаю, на такую должность подошла бы другая кандидатура.

– Какая? – спрашивает Горбачев.

– Я бы предложил председателя Комитета Верховного Совета СССР по безопасности Юрия Рыжова, – отвечаю.

– Юрий Рыжов – хорошая кандидатура, но он не найдет достаточной поддержки. Ведь важно, чтобы все мы его поддерживали.

– А меня, значит, вы поддерживать будете? – спрашиваю.

– Конечно, – отвечают, – будем поддерживать.

– Только ведь вы направляете меня в такую организацию, – говорю, – которую, на мой взгляд, вообще надо расформировать.

– Так вот мы вам это и поручим, – отозвался президент России Борис Ельцин и предложил включить это в указ.

Горбачев на решении о моем назначении от руки приписал второй пункт, в котором значилось, что я должен представить предложения по коренной реорганизации Комитета государственной безопасности.

В приемной меня встретил исполняющий обязанности председателя комитета, начальник Первого главного управления КГБ генерал Л.В. Шебаршин.

– Сразу поедем? – спрашивает.

– Назначайте коллегию на три часа дня, – отвечаю. – Я сам приеду.

А зря. Зря. Л.В. Шебаршин пользовался колоссальным авторитетом в КГБ, в ПГУ. Председатель КГБ – это его место и выигрыш для страны. Горбачев был прав, подписывая указ о Шебаршине. Но немного забыл, что он только вчера ночью освобожден из Фороса. Не учел изменений в стране. Такая, казалось бы, мелочь, день подождать. Но все состоит из мелочей. В итоге количество меняет качество. И все идет не так, как надо.

Комитет госбезопасности являлся всепроникающим ведомством, способным контролировать все. Без серьезного реформирования этой организации и установления системы эффективного государственного и общественного контроля над спецслужбами невозможно было надеяться на успех демократических реформ. Но Горбачев до самого путча (до Фороса) видел в КГБ не угрозу своим преобразованиям, а опору. А могло ли быть иначе?

Вспоминаю его политический доклад на XXVII съезде КПСС в 1986 году. Для КГБ найдены только позитивные эпитеты: «В условиях наращивания подрывной деятельности спецслужб империализма против Советского Союза и других социалистических стран значительно возрастает ответственность, лежащая на органах государственной безопасности. Под руководством партии, строго соблюдая советские законы, они ведут большую работу по разоблачению враждебных происков, пресечению всякого рода подрывных действий, охране священных рубежей нашей Родины».

Подобные оценки, явно противоречившие реалиям жизни, повторялись и в последующие годы. На протяжении всех лет перестройки КГБ являлся одной из немногих государственных организаций, структура и, главное, функции которой оставались практически неизменными. Конечно, изменения не самоцель и не всегда благо. Но подумать о своей роли в меняющемся мире надо. Уже ушли в прошлое Верховные Советы, уступив свое место действительно избираемым законодательным органам, которые, хоть и не отражали всю палитру общественных настроений, делали первый маленький шаг к демократическому обществу. Канула в Лету 6-я статья Конституции СССР, закрепляющая «руководящую и направляющую роль» компартии, хотя КПСС не спешила работать по-новому… Но Комитет госбезопасности ветры перемен обходили стороной. Он по своей сути оставался прежним «карающим мечом партии». Но этот «меч» ржавел в ножнах. Использовать его как прежде было страшно. Новые же идеи больше зарождались в низовых звеньях самого комитета, но власти было не до них. В итоге – затухающая энергия, блуждания, потеря ориентиров, недовольство, разложение…

Особенно опасным для государства, его конституционного строя являлось то, что КГБ функционировал в условиях фактического отсутствия правовой основы, хоть как-то ограничивающей его деятельность. Закон об органах КГБ СССР, проведенный через Верховный Совет CССР в мае 1991 года по инициативе В.А. Крючкова, устарел еще до его принятия.

Созданная после провала августовского путча Государственная комиссия по расследованию деятельности органов государственной безопасности под председательством Сергея Степашина в своем заключении, доведенном до сведения президента СССР М.С. Горбачева и президента России Б.Н. Ельцина, пришла к выводам, которые я разделяю на все сто процентов:

Длительное функционирование Комитета госбезопасности в условиях фактического отсутствия правовой базы, сколько-нибудь регулирующей его деятельность, привело к тому, что он, по существу, стал сверхцентрализованной структурой, осуществляющей контроль всех сторон жизни общества, и под предлогом наиболее эффективного обеспечения безопасности страны сосредоточил в своих руках огромную политическую и военную силу. Не выполнил своих конституционных обязанностей Верховный Совет СССР, поскольку не были разработаны необходимые нормативные акты и не был обеспечен контроль за деятельностью КГБ СССР. За работой органов госбезопасности не осуществлялся и действенный прокурорский надзор со стороны Прокуратуры СССР. В результате Комитет госбезопасности стал самостоятельной политической силой с собственными интересами и объективно превратился в надгосударственный институт, стоящий над органами высшей власти и управления Союза ССР и республик…

Комиссия Степашина справедливо обратила внимание и на то обстоятельство, что даже после отмены 6-й статьи Конституции СССР сохранялся контроль и даже прямое руководство КГБ со стороны Центрального комитета КПСС. В архивах секретарей ЦК эти документы накапливались в специальных фондах под названием «Документы КГБ СССР». КГБ по поручению Секретариата ЦК готовил справки, ответы на запросы, в том числе и в отношении различных политических деятелей. Все это никак не соответствовало Закону об общественных организациях в СССР, согласно которому все политические партии имели равный статус, а их комитеты не имели права на непосредственное государственное управление.