На оранжевой планете - Леонид Оношко

Сергей взглянул на Ноэллу. Она весело улыбалась.

Наконец последние сомнения исчезли. Толстяк радостно всплеснул руками, а потом так широко развел их, точно весь мир намеревался заключить в свои объятия. В лодке стоял… Борис Федорович.

Он где— то раздобыл ее и, потеряв надежду на то, что его радиопризыв будет услышан, решил добираться самостоятельно до острова Тета.

Сутки спустя трое астронавтов сидели в гостиной загородного дома Ин Сена и наперебой рассказывали друг другу о приключениях, выпавших на их долю.

— Ну, а когда мы покидаем Венеру? — спросил Борис Федорович, когда все новости были исчерпаны. — Я, откровенно говоря, чертовски, соскучился по Земле.

— Очевидно, не ранее конца этого месяца, — ответил Олег.

— Через три недели, — Озеров нахмурился. — Выходит, мы раньше Нового года в Москве не будем.

— В лучшем случае вернемся к Новому году, — подтвердил Олег. — Все зависит от состояния вашего здоровья. Если вы за две-три недели не окрепнете, с отлетом придется повременить.

— Могу лететь в любой день! — воскликнул Борис Федорович.

— Хоть завтра. Чувствую себя великолепно.

— Не переоценивайте своих сил, — возразил Олег. — Всем надо отдохнуть, а вам — основательнее всех. Межпланетный перелет не загородная прогулка. Мы не покинем Венеры, пока не будем в астронавтической форме… Вам следует поправиться, Сергею обрести сердечный покой.

— Ну вот, теперь я превращаюсь в мишень для стрел, — криво усмехнулся Сергей, покрасневший при последних словах Олега. — К чему из мухи делать слона?

— Не надо быть особенно наблюдательным, — отпарировал Олег, — чтобы заметить, что вы оба неравнодушны друг к другу.

— Сергей не причем, — проговорил, улыбаясь, Борис Федорович. — Во всем виноваты наши биохимики — они не предусмотрели сердечной опасности и забыли снабдить нас замораживающими лепешками, этаким универсальным противоядием от женских чар… Не падай духом, космический Ромео, мы потеснимся и возьмем с собой на Землю твою Джульетту…

Долго беседовали в тот день трое сыновей Земли. Настроение у них было радостное, приподнятое. Они и не подозревали, что над ними сгущаются новые тучи.

Глава XVIII.

НАВСТРЕЧУ БУРЕ

Угрозы Туюана. — «Честолюбец метит в диктаторы». — Что делать? — Последнее свидание. — Ноэлла предупреждает об опасности. — Побег. — Снова над океаном. — Навстречу буре. — Синго набирает высоту.

Вскоре после возвращения Озерова отношение Ноэллы к астронавтам изменилось. Веселая, говорливая венерянка вдруг, без всякой к тому причины, стала сдержанной, молчаливой. Она избегала оставаться наедине с астронавтами, уклонялась от прогулок с ними.

Сергей недоумевал.

«Не заболела ли она? — спрашивал он себя. — Может быть, мы, сами того не ведая, заразили ее какой-нибудь земной болезнью?»

Дня через три сама Ноэлла объяснила Сергею причину своей отчужденности.

Оказывается, ее приревновал Туюан. Он категорически запретил ей встречаться с астронавтами. С этим она еще бы могла примириться. Туюан считался ее женихом и имел моральное право на контроль за ее поведением.

Однако позже выяснилось, что не только ревность к Сергею заставляет Туюана коситься на астронавтов. Честолюбивый Туюан хотел заручиться поддержкой Ноэллы для того, чтобы завладеть «Сириусом» и использовать его для своих личных корыстолюбивых целей.

Туюан убеждал Ин Сена и некоторых других ученых в том, что астронавтов нельзя отпустить на Землю. Вслед за «Сириусом» на Венеру прилетят другие советские космические корабли, а это неминуемо приведет к брожению среди аэров, недовольных теперешним общественным строем в стране.

— Он настаивал, — говорила с негодованием Ноэлла, — чтобы вас изолировали и сослали на отдаленный остров. Он так ненавидит вас, что грозит расправиться с вами сам. Я боюсь, как бы он не организовал воздушной или уличной катастрофы… У него есть сторонники, слепо верящие и беззаветно преданные ему. Их немного, но они готовы пойти на все… В них есть что-то звериное, фанатичное, они ни перед чем не остановятся… Если мне удастся узнать их планы, я, конечно, предупрежу вас…

О замыслах Туюана Сергей рассказал Борису Федоровичу и Олегу.

— Подлец этот Туюан, — сказал Озеров и с возмущенным видом зашагал по комнате. После потрясений, испытанных в Ямурии, он стал вспыльчивым и легко терял самообладание. — Стране угрожают ямуры, каждый день может начаться война, а он устраивает заговоры. Может быть, его подкупил Силициус?

— Неизвестно, подкуплен он или нет, но в диктаторы этот честолюбец метит, — проговорил Олег. — Ишь до чего додумался, «Сириус» хочет захватить. Не выйдет! Сорвется.

— У них, по-видимому, есть недовольные, если они трех человек испугались, — заметил Сергей. — Боятся, как бы мы у них революцию не устроили… Напрасные опасения. Если горючее накопилось, то пожар и без нас вспыхнет… Социализма навязывать им силой оружия не станем.

— Жаль Ноэллу, — тихо, словно размышляя вслух, прошептал Борис Федорович. — Она славная девушка, а этот тип — фанатик и негодяй.

— Я уже говорил ей об этом, — Сергей имел в виду разговор, происшедший между ним и Ноэллой в горах.

— Ну и что? — спросил Озеров.

— Обиделась на меня и стала его всячески защищать.

— Ослеплена чувством, не иначе. Принимает черное за белое. Эта странная черта свойственна многим честным женщинам. Когда прозреет, будет уже поздно. Брак с этим авантюристом не даст ей счастья.

— Хватит о венерянах, — остановил друзей Олег. — Поговорим лучше о себе. Что делать нам? Как отвести угрозу?

Астронавты долго не ложились спать. Они до поздней ночи обсуждали сложившуюся обстановку и намечали линию своего поведения в отношении Ноэллы и Ин Сена.

* * *

Небольшой шарик влетел в окно и, подскакивая, с мелодичным звоном подкатился к кровати.

Сергей приподнял с подушки голову и прислушался. Ему показалось, что в саду, в который выходило окно комнаты, кто-то ходит, похрустывая гравием.

Осторожно, стараясь не разбудить Озерова и Олега, Сергей оделся и подошел к окну.

Внизу за кустом стояла Ноэлла. Она знаками дала понять Сергею, чтобы он немедленно спустился в сад.

Догадавшись, что венерянка хочет сообщить ему что-то важное, Сергей не стал медлить.

Ноэлла ждала Сергея метрах в двадцати от дома, за раскидистым кустом, усеянным белыми зонтичными соцветиями. Светлое кремовое платье делало ее трудно различимой на фоне растительности такого же оттенка. На побледневшем, осунувшемся лице венерянки светились большие печальные глаза.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});