Женатый мужчина - Кэтрин Эллиот

Я виновато подняла глаза. И наши взгляды встретились и сцепились, как колючая проволока. Он пристально смотрел на меня.

– О чем ты думаешь? – прошептал он.

– Я… – Я густо покраснела. – Ну, я…

Я осеклась. В его глазах пылали сильные эмоции – это вполне могла быть любовь, а могло быть и влечение. Он пристально смотрел на меня, не отпуская меня с крючка, и комната наполнилась ароматом лилий и привкусом опасности. Он протянул руки, и я импульсивно потянулась ему навстречу. Он взял мои перепачканные сахарной пудрой ладони, поднял их и стал облизывать каждый палец, один за другим, медленно и чувственно. Я понятия не имела, что такие вещи бывают не только в кино. Я чуть в обморок не упала.

– Запри дверь, – прошептал он, по-прежнему глядя мне в глаза.

– Нет, Чарли, – слабо пропищала я. – Не могу. Я здесь работаю. Что, если Кит…

– Кит не придет. Он в Челтенхэме и вернется через несколько часов. Ладно, я сам ее запру.

Он встал, подошел к двери и повернул ключ в замке. Потом повесил на окно табличку «закрыто» и вернулся на диван с озорной улыбкой.

– Чарли, – отчаянно протестовала я, – все совсем не так, как я думала! Сам посуди, в мой первый день на новой работе, у меня новый работодатель, и… М-м-м-м-м-м!!!

Внезапно у меня перехватило дыхание: он опустился передо мной на колени, целуя меня в губы, в шею и опять в губы, чтобы остановить мои возражения. Я попыталась сопротивляться, но знали бы вы, как это было приятно! Так что я вроде как подключилась к процессу. И через секунду он подхватил меня с дивана, обнял за бедра и поднял на руки – в шелковые объятия, совсем как в любовных романах.

– Нет! – в ужасе прокричала я. – Нет, не надо меня нести, я тонну вешу!

Но Чарли так воодушевился, что, не успела я опомниться, как он уже нес меня наверх по великолепной широкой лестнице, через лестничную площадку в спальню (он пнул ногой первую дверь, попавшуюся на пути). Это была комната в голубых тонах с шелковыми обоями, на которых были нарисованы павлины, и огромной кроватью с балдахином.

– Но… но это же спальня в стиле Тюдор! – пролепетала я. – В последний раз на этой кровати спала Мария, королева… какая-то там королева!

– Значит, кроватка уже застоялась, – пробормотал он, прерывая меня поцелуями. – Пора ее обновить. Давай устроим ей эпоху Возрождения!

Главная проблема была в том, что хотя моя голова сопротивлялась как только можно, мое сердце, артерии и все тело дрожали и подчинялись этому властному мужчине, этой природной стихии, которая физически и эмоционально была сильнее меня и превращала Чарли в самое желанное существо на свете.

Он опустил меня на кровать, лег сверху, и комната закружилась перед глазами; все превратилось в водоворот: мои чувства, гобелены, картины старых мастеров на стене, балдахин из плюшевого фиолетового бархата. Все вертелось, как колесо с фейерверками, и расплывалось перед глазами. Он обнял меня и стал ближе, чем моя кровь, и даже теплее. Он атаковал верхнюю половину моего тела и начал исследовать и стягивать мою одежду. Но на мне был топ с запахом, с лентами, которые протягиваются в петельки на боках и завязываются сзади – Чарли был явно не знаком с такой системой. Он храбро сражался с завязками, время от времени сдавленно бормоча «черт», «проклятье» и «что это у тебя здесь, Люси?». И только он разобрался, что к чему, как мы услышали храп.

Мы замерли на месте и уставились друг на друга.

– Что это было? – ахнула я.

– Не знаю!

Я отодвинулась.

– Слушай!

Мы прислушались. И храп раздался опять. Надрывное, звучное, протяжное сопение, которое к тому же было где-то совсем близко.

– В кровати кто-то есть! – завизжала я, в ужасе вскакивая и запахивая кофту.

Чарли тоже сел. Мы испуганно огляделись. Кровать была действительно огромная, и мы заняли лишь ее маленький уголок. Но никакой зловещей фигуры под одеялом не оказалось. Здесь не было королевы Марии в мантилье, которая спустя все эти годы храпела бы, сложив руки в молитве. И тут мы снова услышали это сопение.

– Хр-р-р-р-р-р-ру-у-у…

Я спрыгнула с кровати.

– Он под кроватью! – прошипел Чарли, тоже скатываясь на пол.

– О господи! И кто там? – Я судорожно завязала кофту и в ужасе отпрянула.

Чарли наклонился, осторожно приподнимая покрывало. Пригляделся. Потом настала зловещая тишина. После чего он проревел:

– Это чертова собака!

– О! О боже, Рококо! – с облегчением воскликнула я. – И все, больше никого? А я подумала…

– Рококо! ВОН ОТСЮДА! – завопил Чарли. – ВОН!!! Я подождала, когда Рококо выползет из-под дивана.

– Никак не проснется, – доложил Чарли, еще раз заглянув под кровать. – И забралась в самую середину. Ничего не слышит. Ты не возражаешь, если она побудет здесь, пока мы…

– Еще как возражаю! – отрезала я. – Я вообще не уверена, что нам надо здесь находиться, Чарли, не говоря уж о том, чтобы заниматься этим в присутствии спящей собаки… м-м-м… м-м-м-м-м… ну ладно, один поцелуй, и…

Он опять заткнул мне рот поцелуями: видимо почувствовал, что я могу передумать. Но я вовсе этого не хотела: аппетит оказался сильнее скромности, и я уже слышала, как Афродита нашептывает мне на ухо, приказывает замолчать и не будить спящую собаку.

Он опять уложил меня на кровать. Так, на чем мы остановились? Ах да, именно… м-м-м-м-м… как приятно… только вот… Черт. Будь она проклята. Опять храпит, на этот раз громче, и теперь я не могу как следует сконцентрироваться. Это даже на храп не похоже – слишком уж хриплый и неровный.

– Погоди-ка. – Я села и оттолкнула Чарли.

– Что такое? – пробормотал он, тоже сел и стал целовать меня в ухо.

– Чарли, почему она не проснулась? Ты же ее позвал, а она вообще не шевелилась, да? А вдруг она заболела?

– Не говори глупости, – сказал он, приподнимая мои волосы и целуя шею. – Она не заболела, она просто спит.

– Нет, ты не понимаешь, она болела. Недавно совсем, мне Кит сказал, и… послушай.

Он вздохнул, но покорно замолк и прекратил поцелуи.

Храп послышался снова. Долгий, протяжный – и к нему добавился еще тихий стон.

– Это не храп, а предсмертный хрип! – ахнула я. – Чарли, она умирает!

Соскочив с кровати, я заглянула под покрывало. Рококо растянулась на животе, глаза были полуоткрыты так, что видны белки.

– Господи Иисусе! Да у нее агония! Чарли, вытащи ее!

Выругавшись, Чарли послушно соскользнул с кровати, заглянул под покрывало и схватил Рококо за задние лапы. Я тоже забралась под кровать и взяла ее за передние, и вместе мы потащили ее по деревянному полу. Я тревожно взглянула на огромную волосатую зверюгу. Она дышала коротко и прерывисто, рот был широко открыт, живот вздымался, почти как при спазмах.