"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Превозмогая страшную слабость, он сел. Огляделся. Куртка и рубаха, в ржавых пятнах засохшей крови, были брошены в угол.

Шениор потянулся за ними. Затем, кряхтя, оделся.

Оставалось только подняться на ноги…

Впрочем, ему удалось и это. Чуть пошатываясь и придерживаясь за некрепкие стенки, дэйлор вышел из хижины.

Оказалось, Миральда ушла недалеко – свернувшись у корней вяза серым клубочком, она горько плакала, вздрагивая всем телом. У Шениора защемило сердце, словно боль ведьмы передалась и ему.

– Миральда!

Она не откликнулась. Возможно, даже не слышала…

Шениор опасливо покосился на хлипкую стенку, что служила ему единственной опорой. Если шагнуть вперед – не подведут ли ноги?

Коленки задрожали от предательской слабости.

– Миральда… – он повторил ее имя, как волшебное заклинание, глядя на скорчившуюся фигурку.

Шаг. Другой. Не удержавшись, Шениор упал на колени – и уже на четвереньках, скрипя зубами и заставляя передвигаться непослушные еще руки и ноги, подполз к ведьме.

– Прости. Если бы я мог сейчас исправить то, что сделал – я бы отдал все. Но… я даже не помню, что произошло, Миральда. Я бы обязательно нашел тебя, и помог.

– Ты… ничем мне не поможешь… ты не вернешь их, не вернешь!

Она судорожно утирала слезы, но они все катились и катились.

– Они отдали мне свою силу, мои… сестренки… Но что я без них?!!

Вцепившись в собственные волосы, она подняла лицо к небу.

– Чем, чем я провинилась перед Хаттаром Всемогущим? Почему судьба подбросила тебя на дорогу, и почему мы взяли тебя с собой, вместо того, чтобы повернуться и уйти?!

Шениор молча посмотрел на ведьму; похоже, она просто была не в себе. Осторожно обнял ее за вздрагивающие худые плечи – Миральда не стала сопротивляться. Свернулась клубочком, положив голову ему на плечо, и замерла, как перепуганный зверек.

– Я не должна тебя обвинять, – прошептала она, обдавая шею горячим дыханием, – не должна. Ты даже… не помнишь, что тогда сделал…

Он ничего не ответил – да и лишними были любые слова. Прижавшись к нему худеньким телом, женщина успокоилась. Потом мягко отстранилась, вытерла глаза и через силу улыбнулась.

– Прости. Я веду себя, как безумная. С тех пор, как погибли сестры, порой рассудок мой ведет себя совсем неподобающе. Как злой шутник… И все эти лица, что постоянно со мной, рядом… Я знаю, что их больше нет, и знаю, что мои сестры не должны навещать меня – но ничего не могу с этим поделать. Все они… со мной.

– Я бы хотел, чтобы ты мне все рассказала.

Она кивнула. Достав откуда-то чистую тряпицу, вытерла нос.

– Да, конечно. Ты все узнаешь. Будешь вторым, кто услышит мою историю.

– А кто первый?

Миральда усмехнулась.

– Болотная ночница Кларисс. Она подобрала меня – и тебя, когда силы мои были на исходе, а личинка дэйлор еще не могла заботиться о себе. И из кокона ты вылез на болотах, у нее под навесом… Забавно, да? Мы считаем их народом Зла. А они… Они считают себя всего лишь отражением того Зла, что сидит в нас.

Миральда рассказала все – с самого начала. Монотонно, словно читая заученную наизусть рукопись. Глядя в одну точку перед собой – как будто видела там все, что с ней произошло. В конце повествования, тускло улыбнулась и сказала:

– Я очень сильно изменилась. Стала сильнее – Эсвендил и Глорис отдали мне свою силу. По крайней мере, именно так они говорят, когда навещают меня. Но есть еще кое-что… Теперь я убиваю, не задумываясь. Наверное, я и в самом деле стала черной ведьмой. А ты как думаешь?

Она подняла на Шениора глаза – потухшие, подернутые красноватыми прожилками.

Он ничего не ответил: иногда слова бывают лишними. Просто прижал к себе дрожащую ведьму, и так они просидели весь вечер. В тишине заката, когда лес словно задремывает ненадолго, чтобы вновь проснуться с восходом лун.

– Я бы хотела, чтобы ты остался со мной, – шепнула Миральда, – но не потому, что мне трудно жить в лесу без мужчины, вовсе нет. А потому, что я совсем одна, и мне бывает страшно, когда я стою над пропастью безумия – и некому протянуть руку. Молчи. Я знаю, что ты не можешь остаться, ты должен быть со своим народом, дэйлор. Да у нас и не может быть общей судьбы, мы слишком разные… Но… побудь со мной хотя бы несколько дней, пока восстановятся твои силы. На это время уйдут призраки, что терзают меня каждую ночь, я не буду видеть лица тех, кого больше нет…

Шениор молчал, вдыхая запах ее серебристых волос, где переплелись ароматы лесных цветов и трав, настоями которых мылась ведьма.

Он думал о том, что боль, пережитая этой несчастной, куда как ужаснее, чем боль в пробитом стрелой животе. О том, что воспоминания продолжают глодать ее изнутри, как червь, постепенно выедая рассудок, и что он бессилен что-либо изменить.

– Я буду видеть только твое лицо, лицо живого существа, – пробормотала ведьма, – я не буду видеть их лица. Ведь это неправильно, что они продолжают приходить, их уже давно нет в живых – но порой я все равно вижу…

– Плохо, что ты решила жить совсем одна, – задумчиво сказал дэйлор, – мне думается, что, если бы ты жила среди людей, тебе было бы проще. Призракам нравится вкус одиночества.

Миральда замотала головой.

– Нет, я не хочу к людям. Уж лучше так, в лесу.

– Я читал, что у людей принято соединяться мужчине и женщине, чтобы жить вместе.

Шениор и в самом деле видел это в одной из книг, в Гнезде. Тогда это немного удивило его – то, что люди в чем-то похожи на дэйлор.

Миральда нервно хихикнула.

– Не забывай, кто я. Никто не захочет жить с ведьмой… Да и не нужно мне это. Совсем.

Но было видно, что она говорит то, во что самой хочется верить.

– Расскажи мне про Дэйлорон, – попросила ведьма, – мне всегда хотелось побывать в этой волшебной стране, но мне туда нет дороги.

…Взошла малая луна, а Шениор все рассказывал и рассказывал. Про голос Дэйлорона, про волю священной земли дэйлор, про Поющее Озеро, про далекое – и недоступное простым смертным Гнездо куниц, надежно спрятанное в горах.

Из чащи потянуло холодом и сыростью, но они сидели, прижавшись друг к дружке, и им было тепло. Черное небо с крошечными капельками звезд отражалось в болотных глазах ведьмы, лунный свет запутался в рассыпавшихся по плечам серебряных локонах.

– Знаешь, я впервые за много дней ощущаю покой, – сказала Миральда, – как хорошо, что судьба нас опять свела. Теперь это к счастью, обязательно. Ты правда беспокоился обо мне, даже не зная, кто я такая?

Он кивнул, рассматривая бледное, худое лицо с высокими скулами.

– Я бы все равно искал тебя. Воспоминания ничуть не слабее, чем голос Дэйлорона. И даже Зов не полностью заглушает их.

Ведьма улыбнулась.

– Ты даже не представляешь, как много значит, когда кто-то помнит и думает о тебе. Я тоже вспоминала своего серого малыша. И боялась, что ты утонешь в болотах, но Кларисс сказала, что вы, дэйлор, чуете, куда можно ступать, а куда – нет.

– Кларисс?

– Ну да. Болотная ночница, Кларисс. Я же тебе говорила.

… Шениор заснул только под утро. Всю ночь он просто лежал, ни о чем не думая, глядя в сплетение веточек в крыше и время от времени поглядывая на спящую Миральду. Она прижалась к нему всем телом, и даже держалась за руку, словно боялась, что ее малыш исчезнет так же внезапно, как появился. Голова покоилась на плече, преждевременно поседевшие волосы разметались по мешковине. Наверное, ей впервые за долгое время снилось что-то хорошее, потому что, подобно призрачному лучу лунного света, по бледным губам скользила улыбка.

– Утро доброе, Ваше Высочество.

Шениору показалось, что сон продолжается. Иначе откуда в лесной хижине взяться голосу Старшего?

– Шениор, проснись.

Снова шелестящий, вкрадчивый голос старого вампира.

Недоумевая, дэйлор открыл глаза – и буквально подпрыгнул на жестком ложе.