Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

Джейми начинает угрожать Майклу пальцем. — Но не смей, слышишь, не смей трогать моих детей. Если с ними что-то случится, я тебя, мразь, в порошок сотру.

— Ах, Джейми, как же у нас все взаимно, — с легкой улыбкой отвечает Майкл. — Я тоже до смерти ненавижу тебя. И ненавижу твою жену и твоих старших сыновей, которые похожи на тебя не только внешне. Они выросли невоспитанными грубиянами. В случае с Эдвардом это неудивительно, ибо ты вообще не занимался воспитанием этого сосунка. А вот что делала Ребекка, когда растила Терренса, я не знаю. Но видно, что она слишком уж залюбила его, раз он на каждом углу орет о своей неотразимости и ведет себя так, будто ничего не боится.

— Невоспитанный грубиян здесь только один — это ты, Майкл! А вот мои сыновья выросли достойными мужчинами, не лишенных чувств и эмоций. Даже если они совершают ошибки, но это их ничуть не портит. Я не считаю, что человек, который постоянно ошибается, должен стыдиться этого.

— Ох, да закрой ты свой грязный рот, — громко, раздраженно стонет Майкл. — Меня начинает тошнить от тебя и от того, что ты несешь.

— Я бы поспорил, у кого здесь грязный рот!

Майкл с презренным оскалом резко приподнимает руку, чтобы дать Джейми пощечину. Терренс хочет рвануться и не дать своему дяде сделать это, но его отец блестяще избегает удара, удержав ту руку, которая оказывается в нескольких сантиметрах от его щеки, и резко отталкивает своего брата от себя.

— Не смей трогать меня, животное! — грубо говорит Джейми. — Только попробуй еще раз ударить меня! Клянусь, я разорву тебя на кусочки!

— Блефуешь, братец, блефуешь, — хитро улыбается Майкл. — Ничего ты мне не сделаешь. Потому что ты — слабак.

— Да что ты! — Джейми решительно подходит к Терренсу. — Терренс, отдай мне пистолет!

Не дожидаясь ответа, Джейми забирает оружие из рук Терренса. Майкл пытается подкрасться к своему брату сзади и напасть на него. Однако Джейми резко разворачивается к нему и направляет на своего брата пистолет, заставив того наигранно охнуть с широко распахнутыми глазами. Пока Терренс подходит к стоящим в стороне Наталии и Эдварду, переглядывается с ними и вместе с ними начинает наблюдать за происходящим.

— Ох, надо же! — иронично смеется Майкл. — Да вы что решили все угрожать мне пистолетиком? Помахать им перед моим носом с грозным видом и сделать вид, будто вы вот-вот выстрелите? Наталия, не хочешь попробовать подержать пистолет в руках? Ты ведь еще не пробовала! Эти трое уже держали оружие — так почему бы и тебе не сделать это?

Может, Наталия что-то и ответила бы, однако Джейми опережает ее, целясь пистолетом в Майкла с неким наслаждением и широкой улыбкой на лице.

— Как же я долго ждал этого момента! — с наслаждением произносит Джейми. — Всегда мечтал это сделать! Мечтал взять пушку и прицелиться в тебя! И вот наконец-то я это сделал!

— Слушайте, ваши попытки угрожать мне выглядят смешно, — ехидно смеется Майкл, с гордостью пригладив свои волосы. — Но если я еще могу спокойно смотреть на то, как ты или твой старший сыночек угрожайте мне, то мне хочется впасть в истерику от смеха, когда это делает сопливый и трусливый мальчишка Эдвард.

— Заткни свой грязный рот, тварь! — со злостью во взгляде отрезает Джейми, крепко сжав пистолет в руках. — Ты уже и так вывел меня из себя так, как еще никто никогда не делал этого. Не вынуждай меня превращаться в зверя и убивать тебя.

— Неужели у тебя хватит смелости убить своего старшего брата? — презрительно ухмыляется Майкл.

— Еще как хватит! С большим удовольствием грохну козла, который все эти годы травил мне жизнь и пытался лишить всего, что у меня было.

— Брось, Джейми, это же я, Майкл, твой любимый братец. Неужели у тебя поднимется рука на это? Хочешь, чтобы отец с матерью разочаровались в тебе и перестали считать своим любимым сыночком?

— Ты никогда не был моим любимым братцем. Если бы этот брат был нормальным, а не бессовестным гадом, который пользовался любым шансом вредить мне, то я бы не стал относиться к тебе так омерзительно. Будучи ребенком, я не понимал твоей агрессии и думал, что это пройдет, и мы подружимся. Но нет! Я и сам начинал ненавидеть тебя все больше и больше с каждым днем, поскольку ты травил мне жизнь и заставлял чувствовать себя дерьмом. Я терпел то, что ты лишил меня компании, дома и денег… То, что ты разрушил оба моих брака. Но последней каплей стало то, что ты начал покушаться на моих детей. На моих старших сыновей, которые не имеют НИКАКОГО отношения к нашему конфликту. Настраивал их против меня. Посмел предпринять несколько попыток убить их и настроить друг против друга! Хотел, чтобы они враждовали так же, как и мы с тобой! Хотя я всегда говорил себе, что если у меня будет много детей, то они никогда не будут врагами и станут друзьями. Я не позволил бы им завидовать друг другу и мечтать обокрасть или даже убить друг друга. И Ребекка тоже бы не позволила.

— Ну знаешь, я уже понял, что этих двух придурков не получится настроить друг против друга, — грубо говорит Майкл. — Стоит только начать угрожать одному, как другой тут же встает на дыбы и заступается за своего чертового братца.

— И этого я тебя никогда не прощу. За то, что ты посягнул на неприкасаемое — на моих сыновей. Со мной ты мог сделать что угодно, и я бы закрыл на это глаза. Но не смей… Слышишь, мразь, не смей трогать моих детей. Я ТЕБЕ ГОЛОВУ С ПЛЕЧ СНИМУ, ЕСЛИ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ ПОСТРАДАЕТ ХОТЯ БЫ ОДИН! И также ты не посмеешь тронуть их мать. Если я только узнаю, что ты или работающие на тебя гады что-то сделали с Ребеккой, то тебе придется очень дорого за это заплатить. ЯСНО ТЕБЕ, КОЗЕЛ?

— Кстати, о Ребекке… — загадочно улыбается Майкл, хитро посмотрев на угрожающему ему пистолетом Джейми. — Ты не хочешь рассказать своим сыновьям, что скрываешь? Какую тайну, имеющую отношение к тебе и моей невестке, они до сих пор не знают!

— Закрой рот, Майкл! — шипит Джейми. — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! А ИНАЧЕ Я СДЕЛАЮ ТАК, ЧТО ТЫ ТОЧНО ЗАТКНЕШЬСЯ! РАЗ И НАВСЕГДА!

— Ну чего ты так разнервничался, братик? Уверен, твоим деточкам будет интересно узнать что-то, чему они верят с самого детства, не является правдой.

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

— О чем вы говорите? — недоумевает Эдвард.

— О чем мы