"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

Стряхнул пепел в окно, проезжая мимо указателя города Ньюэйго. Он продолжал двигаться на север по шоссе М-37 в сторону Болдуина.

На этот раз Гэвин решил объехать Каламазу и Гранд-Рапидс. Из-за разбитых машин, грузовиков и автобусов дороги стали непроходимыми.

К счастью, бывший владелец «Тахо» недавно наполнил бак. Из-за объездных путей поездка стала дольше, и бензина тратилось больше.

Кроме того, Пайку пришлось петлять между сотнями вставших автомобилей и людей, застрявших на обочине дороги без возможности вернуться домой.

Им стоило дойти пешком до ближайшего города. Вместо этого большинство из них сидели в машинах, которые с каждой минутой становились все холоднее, или стояли, дрожа от холода, снаружи, отчаянно махая рукой редкому автомобилю на ходу, проезжающему мимо. Ожидая, когда их спасут.

Пайк не обращал на них внимания. Некоторые пытались выбежать на дорогу, чтобы остановить его. А он проносился мимо них с брызгами снега, песка и злобной ухмылкой.

Движение поредело, когда Гэвин въехал в Национальную лесозону Манисти. Густой лиственный лес теснился по обе стороны дороги, окаймленной красными соснами, кленами и дубами. Их ветви и сучья отяжелели от снега.

Осталось чуть меньше сорока миль.

Его охотничья хижина располагалась на участке в двадцать акров посреди национальной лесозоны Манисти, вдоль неиспользуемой грунтовой дороги, которая ответвлялась от закрытой дороги, по которой раньше возили лес.

Национальный лес Манисти занимал более пятисот сорока тысяч акров, включая реки, ручьи и озера, холмистые лесные подъемы, долины и болота. Это была мозаика, разбитая частной собственностью и маленькими городками, пересеченная дорогами и сотнями миль пешеходных, велосипедных и снегоходных маршрутов.

Хижина Пайка располагалась к юго-востоку от Манисти, и как можно дальше от пешеходных и снегоходных маршрутов, кемпингов и рек, пользующихся популярностью. Этакий оазис дикой природы, отрезанный от цивилизации, как Пайк и хотел.

Он не возражал против долгой, почти двухсотмильной поездки, которую проделывал почти каждые выходные. После бесконечных дней, проведенных в окружении всякого рода идиотов, он нуждался в одиночестве, чтобы снова прийти в себя и вспомнить, кем был на самом деле.

А если повезет, то и сходить на охоту.

Пайк знал, как отделить свою фальшивую жизнь от настоящей, как тщательно и аккуратно спрятать свое подлинное «я» под маской. Он умел слиться с толпой, замаскироваться.

Сама его внешность служила ему камуфляжем. Светлые волосы, среднего роста, не толстый и не худой, с приятной улыбкой. Мягкий и скромный. Похожий на кого угодно и ни на кого одновременно.

Совершенно незапоминающийся.

Всю свою жизнь Пайк изучал других людей, учился подражать их мимике, интонации, языку тела. Эту форму искусства он усовершенствовал в юности. Стал экспертом в копировании факсимиле эмоций. С юных лет научился манипулировать другими ради собственной выгоды.

Пайк старательно заметал следы. Всегда. Не оставлял никаких улик. Никаких доказательств. Никаких жертв, которые могли бы его опознать. Он очень щепетильно относился к этому вопросу. Как никто другой.

За исключением одного.

Того, что все еще находилось в подвале. Того, что он сохранил.

Гэвин вцепился в руль, преодолевая изрытую колеями дорогу. Старый «Тахо» трясся по замерзшим выбоинам и рифленым обледенелым следам. Пайк сбросил скорость, когда шипованные шины начали скользить по гребням льда и снега.

Пайк не чувствовал страха. Он почти ничего не ощущал, если только не охотился. Чувства омывали Гэвина, лишь когда кровь жертвы скользила по его голым рукам. Он питался паникой и ужасом в их глазах.

Именно в такие моменты Пайк чувствовал множество разных эмоций — торжество, гордость, восторг. Силу.

Единственные эмоции, которые имели значение.

Теперь же он ощущал что-то чужеродное, неприятное, выворачивающее его внутренности наизнанку — страх. Он выбросил окурок в окно и с едва сдерживаемой яростью вцепился в руль.

Она могла оказаться единственным человеком на Земле, которому выпал шанс его перехитрить.

Гэвин проклял свою ошибку. А он ведь никогда совершал ошибки. Глупо было оставлять жертву в живых так долго. О чем, черт возьми, он думал?

Нужно исправить эту ошибку.

При нем имелся тактический нож «Ка-бар», а также «Зиг-Зауэр». А еще его «Винчестер» 70-й модели с ночным прицелом SHV 3-10x42 мм и обилием патронов в сумке.

Гэвин покончит с ней сегодня же.

Глава 10

ХАННА

День первый

Бег на лыжах во время беременности — это вам не шутки.

Ханна оказалась безмерно благодарна судьбе за то, что продолжала заниматься гимнастикой. Поясница ужасно болела. Тяжесть постоянно давила на мочевой пузырь и распространялась в грудную клетку, сжимая легкие так, что Ханна не смогла сделать полный вдох.

По крайней мере, она хорошо поела и достаточно напилась воды. В данный момент.

Прошло уже много лет с тех пор, как она в последний раз стояла на лыжах, однако Ханна выросла, катаясь на них вместе со своей семьей. Ее мать, еще будучи студенткой колледжа, часто участвовала в лыжных соревнованиях. Так что семья частенько проводила выходные в снежном кемпинге, катаясь на лыжах по великолепной дикой местности, окруженной горами Порсупин.

Медленно и мучительно к Ханне возвращалась мышечная память. Она двигалась тяжело и неуклюже, в основном из-за большого живота, из-за которого сместился центр тяжести. Ханна старалась удерживать лыжи параллельно друг другу, а спину прямой, когда наклонялась вперед, немного сгибая колени.

Она передвигала вперед то одну лыжу, то другую, используя палки, чтобы оставаться в вертикальном положении. После нескольких падений, наконец, приспособилась.

Ханна с трудом могла обхватить лыжную палку левой рукой. Поэтому обмотала ладонь вместе с палкой коротким отрезком паракорда и использовала свой неповрежденный большой палец, чтобы ухватиться так можно лучше. От напряжения в руке пульсировала боль.

Она проехала по длинной извилистой подъездной дорожке до узкой дороги, которая под слоем снега, вероятно, была покрыта гравием или грязью. Лишь несколько следов шин портили снежное покрывало.

Ханна ехала на лыжах по середине дороги, держа курс на юг по компасу.

Она все еще не знала, где находится. Внутри хижины не нашлось ни карт, никакой-то другой информации. Так что Ханна решила идти на юг, пока не найдет дорожный или городской указатель и не сможет сориентироваться.

Она могла быть где угодно. Но все же практически уверена в том, что находится в Мичигане. Тюремщик навещал ее достаточно часто, чтобы не слишком отдаляться от своей работы и фальшивой жизни, которой тот прикрывался.

Ханна действовала инстинктивно. В Южном Мичигане почти нет дикой природы. Крупные города Детройт, Гранд-Рапидс, Каламазу, Лансинг и Энн-Арбор находились в нижней части штата, как и сотни небольших городков и деревень, разбросанных рядом с многочисленными озерами и реками.

Продвигаясь дальше на север, Мичиган становился все более диким и отдаленным. Верхний северный полуостров, расположившийся в округе Макино, казался практически другим штатом. Другой страной. Землей бескрайних густых сосновых лесов. Изрезанных береговых линий. И гор Порсупин. Там все выглядело иначе; казалось другим на запах и на ощупь.

Но где бы Ханна ни находилась, если она направится на юг, то рано или поздно наткнется на деревню, поселок или город. И все же ее нервировал факт, что она еще не заметила ни одной усадьбы или хижины.

Ханна отчаянно жаждала увидеть другое человеческое существо. Кроме него.

Ее левая лыжная палка зацепилась за заснеженный куст на обочине дороги и чуть не вылетела из левой руки. Боль обожгла скрюченные пальцы, а мышцы руки свело судорогой.

Внезапно Ханну захлестнуло разочарование, отчего она чуть не расплакалась. Ей нужна физическая поддержка, но искалеченная рука оказалась совершенно бесполезна.