Попал (СИ) - Дейнеко Никита

— А как вы хотели, летна боль. Иной раз мантулишь целый день, а намоешь не больше золотника. Нам свезло. С косы подняли фунтов одиннадцать. Это очень много. Так что не гневите бога и молитесь, чтоб жила не пошла в глубь, вот тогда намаемся, пока же золотишко можно сказать само идет нам в руки. А работать вам полезно.

Дед как всегда был прав. Хотя мы и вкалывали как стахановцы, но и не надрывались. Дед за этим следил. Он готовил немудрящую. но сытную жратву и мы ели, как говорится, от пуза. Несколько раз с Архипкой ходили на речку Кичи — рыбачить. И надо сказать вполне успешно. Не хилые хариусы кидались из за камней на самодельную мушку и мы притаскивали на обед до десятка этих вкусных рыб. Я спросил деда про тайменя. Тот, почесав бороду, ответил:

— Тайменя захотел. Вряд ли в той речке водятся таймени. В Кондобе таймени есть, а здесь не знаю. Хотя попробуйте в следующий раз на глубоком месте на живца порыбачить, может чего и поймаете.

Мы попробовали и поймали две вполне зачетные щучки, но таймень не клюнул. Один раз целый день провалялись в палатке, поскольку весь день шел мелкий, очень противный дождь и не было никакого желания мокнуть под ним, хотя дед озаботился при отъезде, и мы захватили с собой сменную одежду.

Больше месяца мы вгрызаемся в берег. Нашлась работа и кайлу. Слежавшийся грунт состоящий из песка глины и небольших камней плохо поддавался нашим усилиям и выход золота уменьшился втрое, но дед такое положение счел вполне приемлемым и уверял нас, что мы напали на очень богатую жилу и вполне к октябрю, если ничего не изменится, можем накопать до пуда золотишка.

Дни наши проходят однообразно. Вкалываем часов по восемь не разгибаясь, иногда ходим пострелять рябчиков, но чаще на рыбалку. Архипка оказался хлопцем очень везучим и поймал таки тайменя. Небольшого, но и не маленького — килограмма два весом. Но даже такого вытащить на берег оказалось не так легко. Таймень отчаянно сопротивлялся, повышая уровень адреналина не только у счастливого Архипки, но и у меня, стоящего по пояс в воде и готового схватить вожделенную добычу, лишь только удачливый рыбак подведет её поближе ко мне. В конце концов так и случилось. Я обеими руками ухватил рыбину и выбросил ее на берег. На берегу таймень оборвал леску и запрыгал, норовя вернуться в родную стихию. Но Архипка не зевал и как лев бросился на рыбину, прижал к земле и ловко схватил за жабры. Поплясав и поорав от радости мы двинулись к лагерю. Впереди гордо шествовал Архипка, я следом тащил снасти и арбалеты без которых, мы никуда от лагеря не уходили.

После поимки тайменя удача не покинула Архипку. Через три дня после памятной рыбалки, когда я кайлом долбил неподатливый золотоносный слой, от «колоды», где Архипка промывал очередную порцию песка и глины, раздался вопль. Бросив кайло я кинулся к другу, который, приплясывая, вопил как бегемот и размахивал чем-то зажатым в правой руке. Увидев меня, он закричал:

— Гляди Немтырь, что я нашел! — И протянул мне большой самородок. Я взял находку в руки и прикинул вес:

— Пожалуй с килограмм будет. Пойдем тяте покажем.

Мы бегом рванули в лагерь, где дед готовил обед.

— Тятя смотри, что Архипка намыл. — Подал самородок деду. Тот осторожно взял его, повертел в руках:

— Ишь ты, летна боль! Фунта на два потянет. Нутко идем посмотрим, что там еще есть.

Подойдя к «колоде» дед придирчиво осмотрел лежащие в желобе камни, выбросил их и открыл затвор, смывая оставшиеся песок и глину. Открывшаяся взору картина не могла не радовать. Зарывшись желтыми боками в оставшийся песок, лежали пять самородков общим весом граммов тридцать и блестели многочисленные золотые песчинки. Когда дед окончательно промыл все это добро в лотке и высыпал на холстинку оказалось, что «золотого запасу» у нас прибавилось, если не считать большой самородок еще граммов пятьдесят. Дед подтвердил мою догадку:

— Золотников десять-двенадцать будет. — И, глядя на Архипку, неожиданно сказал: — Ты паря теперь пасись, работай сторожко. Уж больно сильно тебе везет. Как бы не случилось чего.

Архипка, как и всякий мальчишка его возраста не слишком внимал нудным поучениям стариков. И как оказалось, совершенно напрасно. Через день, когда была его очередь подрывать берег, он увлекся и вырыл целую нору. Пытаясь, достать очередной камень он расшатывал его левой рукой, время от времени шуруя лопатой. В очередной раз, пытаясь расшатать неподатливый камень, получил по руке довольно большим булыжником упавшим сверху, и едва успел убрать голову из норы как обрушился свод.

Похоже, на этот раз Архипка израсходовал все свое везение отпущенное ему судьбой на это лето. Рука у него болела и скорее всего это был перелом. Если и не перелом, то наверняка трещина. Я приложил ему к руке две выструганные из толстой ветки дощечки и, порвав на бинты одну из рубах, перебинтовал поврежденную конечность. Отрезав от той же рубахи изрядный кусок в виде косынки, повесил раненую руку другу на шею.

— Так, Архипка постарайся больной рукой не двигать. — И спросил наблюдавшего за мной деда. — Тятя, что будем делать?

Тот помолчал, укоризненно глядя на бледного мальчишку, и наконец выдал:

— Домой собираться будем. Летна боль!

— Нет тятя. Архипку надо как можно быстрее к Бабе Ходоре доставить. Она полечит, а то мало ли что. Поэтому вы прямо сейчас с Архипкой о двуконь езжайте как можно быстрее. Ну а мы с Кабаем подождем с недельку. За неделю, я думаю, ты всяко обернешься. Заодно и припасов привезешь, ну и новостей из Сосновки не мешает узнать.

— А ты как же тут один?

— Во первых не один, а с Кабаем. Во вторых не такой я уж маленький и беспомощный. Ну ты, тятя, понял о чем я. Винчестер только мне оставьте.

— Ладно! Будь по твоему, летна боль. — После некоторого раздумья согласился дед. И стал собираться в дорогу.

— Да не расстраивайся ты так. — Сказал я дружку. — Ты там с Антохой и Платошкой займитесь и еще пацанов кто по умнее и надежнее привлеките. Я думаю, на будущее лето мы сюда на законном основании целой артелью приедем.

— А ты не боишься здесь один остаться?

— Боюсь, но не слишком. Побаиваюсь немного, но как говорят умные люди: «Что нас не убивает, то делает нас сильнее». Вот и я может посильнее стану.

Деду понадобилось полчаса, чтобы собраться. Он взял с собой половину добытого золота, вторую мы с ним спрятали в укромном месте. Я проводил небольшой караван до ближайшего поворота, помахал им вслед и остался один. Ну не совсем один — Кабай со мной. Но Кабай несмотря на весь свой ум все таки не человек, с ним не поговоришь. Нет, поговорить конечно можно; некоторые вон с богом разговаривают, а особо одаренными бог и отвечает, но Кабай всего лишь пес, и ответить на вопрос вряд ли сможет, зато не предаст и защитит по мере своих собачьих сил.

Я потрепал своего собачьего защитника по холке и мы потопали обратно в лагерь. Там я приготовил уху из пойманной вчера рыбы. Поделил ее, по братски, с Кабаем и сел на дедовский чурбак, на котором тот любил в свободное время посидеть. Однако в отличии от деда, который никогда не сидел просто так, а всегда что нибудь да делал, и не важно чинил ли одежду, точил нож или топор, чистил свой револьвер, руки его всегда были заняты какой либо работай, я сидел на его любимом месте и просто размышлял.

Поразмышлять было о чем. Проклятый русский вопрос «Что делать?» снова вставал передо мною в полный рост. Программа минимум была можно сказать выполнена; какую-никакую денежку заработали. Правда намытое золотишко еще надо пристроить, но, судя по уверенному дедовскому виду, это не будет для него неразрешимой проблемой. Какие-то ходы он наверняка знает. Теперь надо думать, где и как в разы приумножить капитал. На следующие три года это не проблема. Неурожай и продажа за рубеж зерна, крупными землевладельцами, ввергнут изрядную территорию Российской империи в нешуточный голод, что даст нам возможность хорошенько приподняться. Ну если сопли жевать не будем конечно. А мы не будем! Будем же, как утята, интенсивно шевелить лапками под водой и в нужном направлении двигаться.