Обжигающий поцелуй - Кайла Грей

Открыв наконец глаза, Мэдлин уставилась на огонь в камине; она думала о Кейне, думала о том, что он ни в коем случае не должен узнать про Джеффри Таунсенда. Что же касается Оливии…

Подняв голову, Мэдлин тихо проговорила:

– Но все же мне придется поехать к Оливии.

Кейн решительно покачал головой:

– Нет, Линни. Но ты можешь пригласить ее сюда, если хочешь. А в Дэвис-Холл ты не поедешь.

– Но ты же не думаешь, что я…

– Я не изменю свое решение, Линни. Клянусь, я запру тебя в нашей комнате и поставлю стражу у двери, если ты будешь упрямиться. Поверь, я действительно тебе доверяю. Но ты должна понять, что с некоторыми трудностями не сможешь справиться в одиночку.

Она хотела спорить дальше, но потом решила, что в данном случае Кейн, возможно, прав. А если так, если Хью действительно опасен, надо сделать так, чтобы Оливия как можно меньше времени проводила в Дэвис-Холле.

Она прильнула к Кейну, и он тут же заключил ее в объятия. Оба молчали, и в комнате снова воцарилась тишина, только по-прежнему потрескивали поленья в камине. Убаюканная дыханием мужа и ровным биением его сердца, Мэдлин зевнула, закрыла глаза и погрузилась в сон.

Глава 29

Следующие две недели прошли в беспокойстве и тревоге; теперь, когда муж поделился с ней своими подозрениями относительно Хью, Мэдлин постоянно думала о подруге. Чтобы успокоить жену, Кейн предложил пригласить Оливию на семейное торжество – празднование восемнадцатилетия Клодии. Оливия приехала, но Мэдлин очень огорчилась из-за того, что подруга согласилась остаться только на два дня.

Неделю спустя Мэдлин с Клодией должны были отправиться в Вильямсберг за покупками, и Оливия обещала к ним присоединиться, но из Дэвис-Холла неожиданно прибыло письмо с сожалениями – Оливия сообщала, что простудилась и не сможет приехать.

– О Господи! – воскликнула Мэдлин, кусая губы. Она бросила письмо в огонь и прошлась по комнате.

– Не волнуйся, любимая. Ты, же видела ее совсем недавно, и у нее все было в порядке. Ты ведь не можешь постоянно держать ее около себя. – Кейн подошел к жене и обнял ее.

Но Мэдлин тут же вывернулась из его объятий и, глядя ему прямо в глаза, заявила:

– А ты, Кейн Грэм, не можешь постоянно опекать меня. Или ты действительно собираешься держать под надзором, пока не разрешится твое дело с Хью? И уж если Оливия, как ты утверждаешь, в безопасности, то и для меня будет вполне безопасно навестить ее.

– Нет, Линни, не так.

Она тяжело вздохнула.

– Ох, Кейн, как же я устала от твоей властности… Пойми, я не матрос на твоем судне. Им ты можешь приказывать все, что тебе заблагорассудится, но не мне. А если ты сделал меня своей женой, то это еще не значит, что я согласна во всем тебе подчиняться.

– Интересно, Линни, сколько лет ты будешь напоминать мне о том, что я «сделал тебя своей женой»? Возможно, через много лет, когда мы станем старыми и забывчивыми, я смогу убедить тебя, что все было совсем не так, – добавил он с улыбкой.

– Ты думаешь, что мы проживем вместе до старости?

– Да, разумеется… – Кейн немного растерялся. – А почему бы нет?

Она пристально взглянула на него.

– Потому что ты… душишь меня своей постоянной опекой. И в конце концов задушишь до смерти. Если ты хочешь, чтобы я выжила в этом браке, предоставь мне свободу.

– Ты знаешь, почему я сейчас так настойчив, – сказал Кейн. – И я обещаю тебе, Линни: если вздумаешь игнорировать мою… просьбу, я положу тебя на колено и сделаю так, что ты не сможешь сидеть в карете. Но тогда, к несчастью, будет затруднительно делать и все остальное, – добавил он в притворном отчаянии.

Мэдлин взглянула на него с вызовом.

– Я не собираюсь оставаться узницей в этом доме! – Она шагнула к двери. – Немедленно пропусти меня. Мне нужно заняться… хозяйством.

Мэдлин направилась к выходу, но Кейн догнал ее и схватил за руку.

– Ты ведь знаешь о жизни больше, чем все прочие женщины твоего возраста, не так ли, Линни? Следовательно, ты знаешь, что женщину на каждом шагу подстерегает опасность.

Она молча пожала плечами.

– Дорогая, неужели ты думаешь, что сможешь в одиночку противостоять любому врагу? Ведь ты понятия не имеешь… – Кейн вовремя сдержался, едва не выпалив, что знает про Джеффри Таунсенда. Более того, ему было известно, что этого человека видели в Тайдуотере всего два дня назад.

Мэдлин презрительно фыркнула и заявила:

– Совершенно верно, именно так я и думаю. И я прекрасно справлялась со всеми трудностями, до тех пор, пока ты не решил напасть на «Оксфорд», чтобы отравить мою жизнь.

Кейн со вздохом кивнул.

– Да, разумеется, я самый настоящий негодяй. Только не забывай, что я отравил и свою собственную жизнь. Поэтому давай оставим эту тему. Что сделано, то сделано. Кстати, я очень хорошо к тебе отношусь.

Глаза Мэдлин сверкнули гневом, и она, оттолкнув его, стремительно направилась к двери. У порога вдруг остановилась и, обернувшись, с язвительной усмешкой проговорила:

– Значит, ты очень хорошо ко мне относишься? Неужели, Кейн?

Он молча кивнул.

– Да, разумеется. А тебе это не нравится?

– Очень не нравится. Ужасно не нравится. Потому что мне не требуется твое хорошее отношение, Кейн Грэм, и не нужна твоя опека – я чертовски устала от нее. Мы с тобой никогда не должны были встречаться, тем более – вступать в брак. Как только я удостоверюсь, что Оливия в безопасности, я оставлю тебя! – выкрикнула Мэдлин и, заливаясь слезами, выбежала из комнаты.

– Что с ней такое? – спросил Майлз, входя в гостиную и вытирая о рубаху яблоко.

– Эта женщина еще более упряма, чем та проклятая коза, которая все время отказывалась давать молоко, – проворчал Кейн.

– Да, помню… – со смехом ответил Майлз. – Она все время гонялась за коровами, пока в один прекрасный день одна из них не лягнула ее как следует. Хм-м… может быть, именно так тебе и следует поступить?

– Не знаю… – Кейн тяжело вздохнул. – Я совершенно ничего не понимаю, Майлз. Я надеялся, что Мэдлин поймет: брак со мной – надежное убежище, но она совсем мне не доверяет. И ничего не говорит об этом негодяе Таунсенде.

– А может, просто скажешь ей, что все знаешь? Может, скажешь, что этот ублюдок уже в Виргинии? Тогда она, наверное, образумится.

– Образумится? Очень сомневаюсь. Если я ей все расскажу, она может запаниковать. И тогда наверняка совершит какую-нибудь глупость.

Майлз пожал плечами и откусил яблоко.

– Что же ты собираешься делать? Оберегать ее и держать в неведении?

Кейн кивнул и стиснул зубы.

– Совершенно верно. А она в конце концов возненавидит меня.

Майлз со смехом покачал головой.

– Ни за что не поверю, братец. Она может ненавидеть тебя днем, но ночью… Не забывай: моя спальня как раз напротив твоей.