Как я не хотела спасать мир - Юлия Владимировна Славачевская

вообще ничего не будет. А мне нужно научиться жить одной. Если никого не впускать в свое сердце, то и терять будет некого. Вот так.

Я переоделась в безразмерную кофту с юбкой, повязала платок и мазнула по лицу сажей. Не хочу быть химериной, что бы это не означало. Здесь живет баба-Яга, злобная и корыстная лесная ведьма.

Поужинав черствой лепешкой и скисшим молоком, я забралась под одеяло и тихо плакала, пока не уснула.

Утром, выйдя на крыльцо, осмотрела угрюмым взглядом пустующий палаточный городок и пошла заниматься своими насущными делами. Мне нужно подготовиться к зиме. И научиться жить одной. Если это повторять миллион раз, то в это можно поверить.

Если Гри что-то и вдолбил мне в голову, так это то, что зима не любит ленивых и готовиться к ней нужно с лета. Деньги, заработанные на оплевывании лысых, у меня были, но мне срочно требовалось отвлечение от мрачных мыслей.

Целый день я колола дрова, в перерывах перекусывая кашей. Отмывала избушку, проводила инвентаризацию и старалась не думать, не вспоминать. Так намахалась за день, что отрубилась без задних ног и снов не видела. Только какой-то дятел в лесу полуночничал, надо будет лесовику на него пожаловаться.

Утром привела себя в порядок, вышла на крыльцо, прихватив топор, и застыла: вся моя поленница была аккуратно сложена и не осталось ни одного чурбака. А сверху дров лежал скромный букетик полевых цветов.

- Ладно, - хмыкнула я и пошла полоть огород. Все сильно заросло за время моего отсутствия и раннего попустительства. За целый день я не успела обработать даже четверти. Зато была обеспечена работой до конца недели. С тем и уснула.

Утром вышла на крыльцо и обомлела. Мой огород стоял таким чистым и красивым, хоть показывай на выставке достижений сельского хозяйства. Высокие овощи тщательно подвязаны к тычкам в мой рост, плети вьющихся растений умело пикированы, густо насеянные грядки овощей грамотно прорежены.

И это далеко не все. Вокруг дома, возле посыпанных песком дорожек, в виде рабаток щедро натыкана цветочная рассада: маттиола, резеда, петунии, пионы и душистый табак. И куча других местных цветущих растений, высоких и низких, просто их названий я не знаю. Все щедро полито.

Даже то, что я вчера вырвала в сердцах или по незнанию, было посажено обратно и тоже полито. А на плетне висел венок, сплетенный из полевых цветов.

- Допустим, - сердито буркнула я и пошла ставить силки на зайцев. С этим было сложнее всего. Стрелять животных я не могла, да и нечем, а мяса очень хотелось. Надежда, что дичь ко мне сама прилетит, разделается и сварится - из области ненаучной фантастики.

Намучалась я за этот день – мама-не-горюй. И сама в силках побывала неоднократно. И ежика поймала. И волка. И белку. И даже пару болотных гадюк. Но все же расставила петли с приманкой и уползла домой, ужинать утренней кашей, один вид которой вызывал тошноту. Ничего, скоро должен приехать Феклий с продуктами, тогда и отъемся.

Утром вышла на крыльцо и чуть не поскользнулась на выложенных рядком битых и ощипанных курах, половине совсем недавно заколотого поросенка и горшке с ароматным наваристым супом. В горшке я чуть не искупалась. И все это сверху было украшено букетом из полевых цветов.

- Хорошо, - не выдержала я, утаскивая горшок в избушку и дрожащей рукой запуская туда ложку. Ням-ням. Вкусно! – Пусть будет подкуп. Все равно я взяток не беру! Они сами дают.

После того, как наелась, разделала мясо: часть замариновала, нанизала тонкими ломтиками и поставила вялиться, часть потушила, остальное убрала в холодную. Смахнула со лба трудовой пот и выглянула в окно. А там тихо, как в погребе. Даже непривычно как-то. Не слышно голосов, постоянно переругивающихся. Ничего не звенит, не рушится и не падает. Вот бы Гри порадовался…

Тут я волевым усилием запретила себе вспоминать и пошла топить баню. Попарилась себе в удовольствие, выпила на крылечке душистый чай и пошла спать. Завтра рано вставать – нужно собрать травы, которые еще успею застать. И так с этими приключениями кучу запасов не пополнила, как теперь зимовать?

Рано утром подкралась к двери и замедлилась: что на этот раз? Все ж какая-то интрига. Стало как-то не по себе. Вдруг я сейчас открою дверь, а там никого не будет? Вернее, ничего не будет?

Помотала головой, прогоняя ненужные мысли. Прихватила корзинку и вышла наружу. Ничего. Даже букетика не подложили.

- Что и следовало ожидать, - пробормотала я, пожимая плечами и уговаривая себя, что все правильно. Мне и одной неплохо. Даже гораздо лучше, а если подумать, то совсем хорошо. А настроение и так неважное с утра, вообще упало ниже плинтуса, и стремилось к центру земли.

Я прошлась по свежему, утреннему лесу и решила завернуть в малинник. Захотелось полакомиться свежей малинкой. Но как только я основательно устроилась в кустах, как рядом раздался треск.

- Кто там? – чуть не подавилась я спелой ягодой. – Кого черт принес? – А в ответ приглушенный рык и хрип. Я справедливо решила, что пойти посмотреть – самой нарваться и осталась на месте. Перекусив, вытерла руки о тряпицу и почапала дальше. И вот что странно: всю дорогу меня сопровождал треск и хруст. Но как только я оборачивалась, то никого не было.

Но если я думала, что это были странности, то сильно ошибалась. Странности начались, когда я пришла на поляну. Все нужные мне травы были собраны в пучки, перевязаны и на каждой лежала записка с названием. Записку, кстати, во избежание опознания, писали печатными буквами. Но забыли о бумаге и чернилах.

- Спасибо! – громко сказала я, складывая травы в корзину. Одна - не одна, а вежливость еще никто не отменял. И пошла на следующую поляну, где меня вообще ждали две корзины. Одна с травами, вторая с завтраком, плавно переходящим в обед. Потому что напихали туда столько, что мне и на ужин хватит.

- Еще раз спасибо! – крикнула я, подхватывая корзину с травами. Потом подумала и подцепила лукошко с едой. Чего зря пропадать будет? И вообще, я в последнее время слишком много думала. Надо жить на инстинктах. Так легче выжить!

Поскольку делать мне в лесу уже было нечего, то я потащилась домой. Опять же, сопровождаемая хрустом и полузадушенными рыками. На опушке остановилась и приложила ладошку, как козырек, чтобы рассмотреть мающихся около моей избушки конников. Люди явно были пришлые