Бессмертный - Николай Слимпер

— Да, да, ты молодец и все такое, — отмахнулся я от его назойливой тирады, — потратил кучу времени, изучая меня, что, конечно, лестно и… немного жутко, если честно, но я без понятия, кто ты такой, если, конечно, лицо Императора — не твое настоящее лицо.

На самом деле, я уже понял, кто это, мало кто во Вселенной был столь многословен, да еще чтобы вся эта болтовня была столь же напыщенной, сколь и бессмысленной. Безумный огонек в глазах не мог скрыть даже трансфэйсер. Но грех было его не побесить.

— Не помнишь? — рыкнул он. — А вот это ты помнишь? — Сенатор резким движением задрал окровавленную рубашку. На теле, от груди до живота, резко выделялся уродливый шрам, явно давнишний.

— Оу!

— «Оу!»? И это все, что ты можешь сказать? — Сенатор так же резко сорвал с уха трансфэйсер, отчего его лицо уже без расплывания мгновенно изменилось.

Перед нами предстал Нерос. Вся правая часть лица у него была сильно обожжена, а ухо, то, что от него осталось, так вообще приплавилось к черепу. Было удивительно, как во всем этом кошмаре у него остался цел глаз, слегка прикрытый у виска обгорелой кожей, но намного меньше, чем у Роула.

— Удивлен? — оскалился он в безумной ухмылке, явно довольный произведенным эффектом, точнее тем, что он счел за эффект, так как на меня все это практически не произвело никакого впечатления — подарок не так приятно раскрывать, если знаешь, что внутри, — но в глазах безумца сияло торжество, он видел то, что хотел увидеть.

— Гераклид?! — громко воскликнул Иолай. — Верон! Ты видишь тоже, что…

— Заткнись! — рявкнул Верон. Впервые за все время у него на лице отразилась настолько яркая эмоция, и этой эмоцией было — потрясение.

Нерос недовольно поморщился, достал из кармана какой-то прибор, направил в нашу сторону, и прежде, чем мы что-то успели предпринять, нас всех отбросило назад, к зияющему дверному проему.

Очухался я буквально через несколько секунд. Верон и Иолай продолжали лежать без сознания.

— Так-то лучше, — спокойно сказал Нерос, уже успев убрать прибор обратно в карман. — А то стало слишком шумно. Теперь нам не помешают. Не бойся, они не мертвы, просто в отключке. Я знал, что ты быстро придешь в себя.

— Теперь ясно, почему ко мне подослали Мару. Ты знал, что я зачастую действую не особо спешно, а потому решил подстраховаться.

— Именно. Я ждал очень долго, а теперь просто сгораю от нетерпения.

Сорок пять лет прошло. За это время проходит любая ненависть, но некоторые просто не знают, чем себя еще занять, кроме мести.

— И что же тебе нужно? — поинтересовался я. — Снова хочешь заполучить мое бессмертие? Я думал, первый раз тебя грабли огрели как следует, а ты, оказывается, еще хочешь, чтоб наверняка.

— О, нет-нет, — поднял руки Нерос, — твое бессмертие мне уже не нужно. Неужели не видишь, что я стал сильнее? Я был о тебе лучшего мнения. Те ранения, что ты мне тогда нанес, смертельны даже для гераклида, а я, как видишь, жив и здоров.

— Вижу.

Насчет здоровья я бы поспорил. Головой он точно не был в порядке, став еще безумнее, чем при первой нашей встрече. Только тогда все его естество было направлено на поимку и изучения меня, а теперь в нем кипела первобытная месть. Он стал опаснее, но не умнее, явно не умнее.

— Я готовился к этому почти пятьдесят лет, — продолжил черноглазый. — Когда ты сбросил меня в трещину в земле, я еще был жив. Мне повезло, что ты оказался невеждой и ничего не знал о камируттах. Я сказал тебе тогда, сорок пять лет назад, что камирутты почти не отличаются физически от людей, и это правда, но я забыл сказать, что наши органы распложены зеркально к вашим. Ты не поразил мое сердце, ибо оно было справа!

Когда я упал на дно, я подумал, что умру. Это так меня взбесило! — Нерос сжал кулаки. — Что за несправедливость? Ты, живущий так, словно жизнь — это бесконечная череда веселья и безделья, — бессмертный. А я, посвятивший свою жизнь науке и попытке сделать мир лучше и чище, — должен прожить каких-то лет шестьсот-семьсот, если повезет. Один миг. Это несправедливо! Как же я тогда был зол. Я вынул из живота раскаленный нож, что ты оставил во мне, и прижег им себе рану. О, ты даже не представляешь, как это было больно. Но вот в чем ирония: если бы ты вонзил в меня другой нож, практически полностью заряженный, я бы умер, мое сердце просто сгорело бы, но с более горячим клинком я бы быстрее и менее болезненно прижег рану, не стал бы так мучиться. Даже не знаю, благодарить тебя или хулить.

— Одно другому не мешает, — заметил я. Мне уже стал наскучивать этот монолог, но я понимал, что он тянет время, хотя и не без удовольствия для себя.

На улицах становилось все более шумно, и в окно можно было увидеть, как становится светлее из-за разрастающихся в городе пожаров. То там, то тут звучали выстрелы и громыхали взрывы. Революция была в самом разгаре, и победитель был очевиден, но не для всех.

— Да, наверно, ты прав, — согласился Нерос и, после короткой паузы, продолжил: — Так вот, когда я уже мысленно готовился к смерти, так же мысленно тебя проклиная, меня спасли. Те, кого ты не добил, когда погнался за мной и Гонсалом, сурусы и пара виросусов, они нашли меня и вытащили из той вонючей дыры. Я целый год восстанавливался. Не мог нормально даже есть и пить, не говоря обо всем остальном. Но в конечном итоге я все же пришел в норму и решил тебе отомстить. На самом деле, я это решил еще тогда, валясь в яме, — однако я знал, что мне не следует спешить, как в первый раз, поэтому это заняло столько времени. Я учусь на своих ошибках.

Я в этом сильно сомневался. Нерос второй раз связывается со мной, хотя после первой встречи он чудом выжил. Такие Люди тоже бывают. Не все умеют мстить правильно, как следуя выбирая противника.

— Гонсал действительно был очень умным в области химии, — продолжал Нерос так, словно я сам на этом настаивал, — хотя по жизни и был тем еще идиотом и паникером. Он оставил множество записей о своих исследованиях, большинство из которых зашифровал, и даже кое-какие экспериментальные образцы. И я начал их изучать. Я узнал все, что знал он, прибавь к этому еще и мои знания, плюс труды сотен других ученых Вселенной. Все это было частью пазла, который я собирал больше тридцати лет. А потом я создал вот это. — Нерос достал из кармана брюк небольшой цилиндрический инъектор с мутной зеленой жидкостью внутри.

— Смотри! — торжественно воскликнул он. — Это будущее! Мое персональное будущее. Этот… эликсир позволяет мне быть неуязвимым. Не настолько, как ты, конечно, но достаточно, чтобы не умереть даже от очень серьезных ран. Можно даже сказать, что я самый неуязвимый после тебя Человек в мире. Но зато я умнее тебя. Мне не нужно тебя ни убивать, ни держать взаперти, тем более, что теперь-то я знаю, что это бесполезно. Я не буду, как ты минуту назад выразился, наступать на те же грабли, я пройду другим, безопасным и единственно верным путем, в котором сокрушу тебя.

Стремился к бессмертию, добился бессмертия, прыгнул в жерло вулкана. Сиди он мирно где-нибудь на отшибе цивилизации, я бы даже о нем и не вспомнил, даже будучи уверенным, что он остался тогда жив, но он решил иначе. Даже понимая, что слабее меня, Нерос решил отомстить мне за все, даже за собственные ошибки и просчеты, о чем вскорости и пожалеет. Он желает справедливости, но она не на его стороне, и даже не на моей, здесь все решает сила, и в этом случае я далеко впереди.

— Да, ты изменился, — сказал я, — хотя страсть к бессмысленной и скучной болтовне никуда не делась.

— А вот ты ничуть не изменился, все еще самоуверен и глуп. Это благодаря мне тебя, даже не проверив, пустили на Кавитан. Ваши рожи уже больше дня показывают по всем возможным экранам во Вселенной, неужели ты думал, что тебя бы никто не узнал, прилети ты на такой серьезный объект, как спутник, на котором расположен сенат? Я лично приказал за день до вашего прилета всем работникам пропускных станций, чтобы они вас пропустил без вопросов, только поэтому вы смогли сюда проникнуть. Я на этом чертовом спутнике уже больше года кантуюсь. Всех здесь знаю. И Роула. Видел у него ожег? Почти как у меня, правда? Это я ему его устроил, месяцев пять назад, хотя он уверен, что это была просто случайность. Просто аппарат, который не должен был взорваться, — взорвался. Это было мое послание тебе, чтобы ты вспомнил, что сотворил со мной. Вспомнил, нет? Да, вспомнил, как же иначе, ты ничего не забываешь. Вспомнил, но просто не предал этому значение. Совпадение, подумал ты. А еще там на столе, на самом видном месте, должен был лежать нож с технологией Игненсис. Огненный клинок. Заметил? Заметил. Но мое первое тебе послание было живым. Тот виросус, что нанял тебя. Считай, что это была небольшая дань в память о Гонсале.

Честно говоря, клинок Игненсис я не увидел, а иначе не преминул бы им воспользоваться против робота, но и паяльная лампа оказалась не так плоха.