По дороге домой - Ольга Березовская

На лице его виднелись следы бессонной ночи, а то и двух: жуткие круги под глазами в купе с растрепанными волосами и бледным лицом. Просто смотря на него, я чувствовала себя смертельно усталой.

Лим старался, но тягаться с боевыми магами с его скромными способностями было просто невозможно. Нас заметили, а это значит… Ничего хорошего это уж точно не значит. Снова подземелья, только второго шанса сбежать нам уже никто не даст. Но что же нужно этому Дарану? Что ему нужно? Ему нужен Рок. Ему нужен дракон…

Нет, ему нужен не просто дракон, ему нужен Звезда, о местонахождении которого Рок ничего не знает. Рок не знает, а я знаю. Ох, какие же не хорошие у меня предчувствия.

— Лим, ты можешь что-нибудь сделать? — капитан напряженно вглядывался в горизонт, хотя хорошо знал, что опасность следует ожидать совсем не оттуда.

Целитель отрицательно покачал головой.

— Нет, — почти прошептал он. — Еще пару минут я смогу удерживать щит, а потом…

Что будет потом капитану не нужно было объяснять: Даран и его люди перенесутся на корабль, последует неравная схватка, если учесть, что уже несколько дней его команда почти не спит, чтобы удержать эту посудину на плаву.

— Хорошо, Лим. Держись, сколько сможешь.

— Одуванчик, ты иди в каюту, не нужно тебе здесь находиться, — Великан выглядел непривычно угрюмым.

Какая, в сущности, разница, где мне сейчас быть, это врят ли что-то изменит: ни себе, ни кому-то другому я помочь не смогу. Интересно, а какие намерения у Дарана? А вдруг на этот раз он даже не станет утруждать себя тем, чтобы захватить нас и отправить в подземелья? Может быть ему уже и не нужен дракон, просто хочет от нас избавиться. Убить?

Нет. Нет. Нет. Не думать об этом. Я нагоняю на себя паники. Совсем ни к чему это. Совсем ни к чему.

Лим, сгорбившись, сидел на палубе и угольком вычерчивал на деревянных досках пола какие-то знаки. Пентаграмма получалась кривой, больше похожей на неаккуратный рисунок, нанесенный шаловливой детской рукой, чем на магический символ. Он дорисовал последнюю закорючку и спрятал уголек в карман. Из другого кармана он достал камушки и стал аккуратно раскладывать их на лучах звезды. Каждое действие целитель выполнял как-то механически отстраненно, на лице его не отражалось ни одной эмоции, словно это не живой человек, а робот.

На корабле царила суматоха, люди сновали туда сюда, пытаясь спешно подготовиться к обороне и доделать то, что не было сделано. В этой спешке никуда не торопился только Лим, он словно находился в другом измерении, где время течет гораздо медленнее. Вот он положил последний камень, на отведенное ему место. Вот он, не глядя, достает стилет и с нечеловеческим усилием втыкает в центр пентаграммы. Лоб его прочерчивают морщины, а по виску стекает капелька пота. Лим закрывает глаза, морщинки распрямляются и только рука, сжимающая рукоять стилета, дрожит от невероятного напряжения, словно в эту минуту этой самой рукой он пытается удержать весь земной шар. Костяшки его пальцев уже даже не белеют, они синеют. Ощущение такое, что вот-вот послышится хруст ломающихся костей.

Невозможно одному человеку вынести такое. Невозможно.

Я медленно подошла к целителю, тихо опустилась возле него на колени. Мне так хотелось помочь, хоть чем-нибудь, чтобы ему не было так тяжело. Рука зависла в воздухе и нерешительно обхватила ладонью, лежащую на рукояти стилета руку.

Взмах ресниц. Удивленный взгляд серо-голубых глаз. Непонимание.

Я увидела эту странную пульсирующую оболочку, изгибающуюся под тяжестью чьих-то ударов, в тот самый момент, когда прикоснулась к руке целителя. Почувствовала сопротивление стилета. Поняла, что Лим истощен, что его жизненная сила и энергия уходят на то, чтобы удержать стилет, а вместе с ним и защитную оболочку, последнюю преграду между нами и гвардейцами Дарана.

Почувствовав свежую энергию, корабль впился в меня, вытягивая силы и подпитывая ими защитную сферу.

Лим понял, что я сделала, слабо улыбнулся, одними губами прошептал слова благодарности. Он принял помощь. Нам нужно было только выиграть время. Немного времени.

Секунды растягивались в минуты, мгновения в часы. Сосредоточиться и сказать, что же сейчас происходит, и сколько времени уже мы наблюдаем конвульсии защитной оболочки, я не могла. Перед глазами плыли круги, рука онемела. Удар, Еще удар. Ослепительный взрыв. Уходящие в пустоту звуки.

Я очнулась, когда все закончилось. В голове стоял гул. Почему-то хотелось плакать. Плакать оттого, что столько усилий затрачено, но все зря.

— Да, лорд Роккуэл, похоже, это может длиться вечно, — услышала я голос Дарана. — Вы уже бросьте оружие и людям вашим прикажите сделать то же самое, а то ведь остальные могут пострадать.

Даран был порядком измотан, не так уж и легко ему далась эта победа, как он пытался это показать. А, в общем-то, еще и не победа.

— Ну ты ведь с самого начала понимал, что у вас нет шансов. Бросай, бросай оружие, а то вот этот, — Даран прислонил острие меча к горлу первого попавшегося пленника, — умрет первым. Ну и все остальные тоже.

Сэм закрыл глаза, чтобы взять себя в руки и отогнать мысли об оружие, которое холодило его шею. Все-таки как же хочется жить! Он не знал, радоваться ему или нет, когда услышал звук брошенного оружия.

— Ты все правильно сделал, Роккуэл. Теперь ответь мне на вопрос, который я тебе уже задавал и никто не умрет.

Гвардеец, стоявший за спиной Дарана, при последних его словах вздрогнул. Он сделал шаг вперед, намереваясь что-то сказать, но все же не решился и снова застыл каменным изваянием возле своего господина.

— Ах, да, — неожиданно что-то вспомнил Даран. — Почти никто не умрет. Курт, найди девчонку.

Меня грубо дернули за плечо, рывком поставив на ноги, и втолкнули в самый центр событий. Ноги слушались плохо, но мне все же удалось удержать равновесие, я выпрямилась и взглянула на Дарана. Он пренебрежительно осмотрел меня с кончиков ног до макушки, фыркнул.

— Я думал, лесной эльф в городе — это удивительно. Похоже, я ошибался: лесной эльф в море — это гораздо удивительнее.

Судя по всему, Дарану нравилось разговаривать с самим собой. Конечно, всегда приятно пообщаться с умным человеком. А уж какими остроумными всегда кажутся собственные шутки.

— Леди, вы даже представить себе не можете, насколько вы мне надоели.

— Я вижу вас второй раз в жизни, это когда же я успела вам надоесть? — Тон мой был чуть более резок, чем допустимо в подобной ситуации.

— Удивительно, не правда ли. Я и сам удивлен, как это одна единственная женщина сумела разрушить большую часть тюрьмы, которая стояла много лет до ее появления, и дважды помешала моим людям убрать весьма надоевшего мне лорда Роккуэла! — Из легкого ироничного, его голос постепенно набирал стали и под конец сорвался на крик.