Катарсис Империи - Илья Модус

Еще одним вопросом стояла перекраска кораблей в камуфляж. Конечно, пятнистая раскраска будет по первой вызывать критику и пересуды, но, для японцев это станет сюрпризом. На глазок им станет тяжелее прицеливаться.

Вервольф возглавил группу "земля". Сам он планировал стать закулисным руководителем сухопутной обороны, отдав инициативу прямого командования генералу Кондратенко - а я уж позабочусь, чтобы Стессель и Фок поскорее покинули крепость.

Вельхеор стал главным нашим сухопутным минером. Его рассказов о том как сделать из металлолома фугас, начиненный поражающими элементами, мне понравился, а поэтому, я предоставил ему инициативу в том, чтобы создать отряд саперов, и подготовить план, мощности и запас мин для создания минных полей против вражеских войск.

Гарик. Специалист широкого профиля. Здесь стоит поговорить о человеке особо.

В миру имеющий имя Игорь, Гарик был самым старшим из всех нас. Не просто из группы порт-артурских советников, но и вообще - из всех попаданцев. Все-таки - пятьдесят шесть лет человеку. И его богатый жизненный опыт давал нам широкий спектр сфер, где могут потребоваться его знания - начиная от армейской подготовки, заканчивая знаниями полевой медицины, саперного и кинологического дела да и бог еще знает чего еще. Мне Гарик даже тет-а-тет не поведал полный список того, что знает.

Пока Вервольф определил его в создание записок по полевой медицине. Как оказалось, в российской армии и флоте не учили даже правилам первой помощи. А раз так - зачем ожидать, что жертв будет немного? От ран умирали миллионы.

По замедлившемуся ходу паровоза, я догадался, что мы почти прибыли.

Руки тряслись, словно меня разбил Паркинсон. В ушах стучало так, будто внутри моей головы работали столяры.

Каким бы я не казался невозмутимым, внутри я волновался. Честно сказать - я трусил.

Никогда еще под моим началом не было столько человек. Никогда еще от меня не зависела судьба страны. Никогда еще мне не доводилось быть на передовой, где царит смерть и разрушение не от пули или ножа, а от снаряда, который выпустит тот, кого я никогда не увижу.

Только сейчас, когда колесные пары паровоза отстукивали свои последние метры до перрона порт-артурского вокзала, я понял, как сильно ошибался, посчитав, что решить вопросы морских боев будет легко.

Да и о чем я думал? Ведь я стратег, аналитик, но никак не тактик! Я не могу ориентироваться в изменяющейся обстановке настолько быстро, чтобы оперативно реагировать на нее, и я...

Вагон качнулся и замер. Снаружи послышался свист пара.

- Приехали, господа советники! - Вервольф лихо свистнул и заспешил к выходу. - Станция конечная, поезд дальше не идет.

"Ну, твою ж то мать!"

Все. Прибыли.

До боли в пальцах, я сжал кулаки. Пора взять себя в руки. Никто кроме меня.

- Пришло время побеждать. - Прокрутив фуражку в воздухе, я надел ее на голову. Оцентровав ее, я одернул полы кителя и запахнул шинель, двинулся в тамбур. Там, на перроне меня ждали военные и чиновники всех мастей. С которыми мне придется уживаться, спорить, соглашаться, подчинять их своей воле или находить компромиссы. И все это - во имя великой цели. Во имя Родины.

Спасти которую не может никто.

Никто кроме нас!

Часть II.

Глава 1. Вервольф.

Порт-Артур. 15 февраля 1904года.

Порт-Артур встретил новое руководство крепости промозглой зимней погодой. Хмурое низкое небо, зацепившись за вершину горы Высокая, отражалось в таких же серых водах Западного бассейна. Маленький поезд, прошедший за последние две недели огромное расстояние от столицы до очень и очень Дальнего Востока, проскочив по берегу реки Лунхэ ложбину между Обелисковой, Соборной и Перепелочной горами, плавно замер у перрона, выпуская в зимнее небо клубы дыма и пара. Небольшое, но довольно гармоничное одноэтажное здание железнодорожного вокзала под черепичной крышей с двухэтажной башенкой под куполом в центре, полосатые столбики, поддерживающие крыши над перроном, приютившиеся у подножия горы Перепелочная - всё это было первым, что встретило их в Артуре. На перроне царило оживление - их, несомненно, встречали. Но, пока суд да дело, пока все остальные выходили из вагона на небольшой перрон и выгружали свой нехитрый дорожный багаж, пока командующий начинал разговоры с встречающими, Вервольф огляделся вокруг...

Гавань была со всех сторон окружена желто-коричнево-серыми горами, почти лишенными лесного покрова и только местами покрытыми снегом. Вот характерный контур Золотой горы с батареями 280-мм мортир на вершине. Где-то там, за ней, невидимый отсюда, из гавани, - Электрический утес со своими знаменитыми 10-ти дюймовками. Чуть правее Золотой горы - Старый город и Восточный бассейн, практически скрытые от взора всех стоящих на перроне склоном Перепёлочной горы. Левее - узкий выход на внешний рейд между склоном Золотой горы и извилистым Тигровым хвостом. "А ведь и в самом деле - хвост тигра" - промелькнуло в голове Сергея.

На самом кончике этого кошачьего хвоста расположился приметный эллинг, такой знакомый по старым, черно-белым фотографиям. Ещё левее, закрывая всю юго-западную часть горизонта, вздымалась серо-желтая громада Тигрового полуострова. На горбатой спине этого тигра устроилась целая группа батарей, а внизу, у подножия, надежно укрытый от взглядов с моря - Минный городок. Западнее Тигрового полуострова низкое серое небо подпирали горы Туншань и Каменоломная, севернее - Рыжая и Зубчатая, огромным амфитеатром окружая воды Западного бассейна и приютившийся на его берегу Новый город. А над всеми ними на северо-западе возвышался массив горы Высокая - этот своеобразный Малахов курган Порт-Артура. Ключ к обороне крепости...

Вервольф резко втянул носом ледяной воздух. Обжигающий, с легкой примесью запахов от сгоревшего угля, тянущейся со стороны гавани, воздух заставил его поплотнее закутаться в шинель. Встреча с далекой российской крепостью подействовала на него отрезвляюще.

Холодок невольно пробежал по спине - всё, что он видел раньше только на разрозненных старых фотографиях, теперь составляло одну, цельную и живую картину. Такую же реальную, как и вдыхаемый соленый морской воздух, как крики чаек, как сладковатый запах угольного дыма и шипение замершего у вокзала паровоза... И вдруг в сердце что-то ёкнуло - его взгляд остановился на огромных, будто вросших с серо-зеленую воду, глыбах оливково-зеленого металла, над которыми тонкими жидкими струйками поднимался в небо дымок. Посреди гавани стояла 1-я Тихоокеанская эскадра.

Вервольф затаив дыхание смотрел на этих стальных гигантов. Перед глазами пронеслись годы, наполненных снимками, схемами, чертежами этих прекрасных кораблей. Но, кто бы мог подумать, что он будет иметь возможность видеть их здесь и сейчас?