Тайна - Элизабет Адлер

Что-то ей подсказывало, что Би — не такая. Она тоже страдала — Джули чувствовала это. И еще ей нравилось то потихоньку возвращающееся к ней тепло, которое она вновь чувствовала в своем сердце. Иногда подолгу она не вспоминала о том, что случилось.

Джули пристально смотрела на Би. Она больше не хочет расставаться с ней.

А Би в это время думала о том, что Милли, наверное, поняла ее даже лучше, чем она сама себя понимала, ведь ей так легко удавалось ее новая роль. Она наблюдала за детьми, которые без устали гонялись друг за другом в воде. Они готовы резвиться часами. То тут, то там они окатывали водой Пуша, заставляя его лаять и танцевать на задних лапах в приливе восторга.

Откуда-то со стороны виллы послышались завывания газонокосилки и громкое ворчание новой экономки-португалки, которая переругивалась с зеленым африканским попугаем, Скотти упросил Ника купить его на прошлой неделе, когда они специально заезжали в магазин. Продавец сказал, что он говорящий и знает полдюжину разных песен. Но попугай тупо молчал все первые пять дней, пока пес не рявкнул на него, тогда он залопотал вдруг на чистом французском.

Вилла «Мимоза» возвращалась к жизни, и Би иногда так хотелось, чтобы Милли могла быть здесь и видеть это. Старое чувство тяжести исчезло, вместо этого появился свет и детские крики, музыка, лопочущий попугай и лающая собака. На террасе стояли ролики, в холле — велосипеды, повсюду валялись игрушки, футболки и пляжные полотенца, а из кухни доносился приятный запах чего-то вкусного.

Скотти и Джули Ренвик вновь были нормальными детьми, хотя были ночи, когда Би заходила проведать их и находила спящими вместе в кроватке Скотта со следами слез на щеках. Она относила Джули в ее кровать, и сонный ребенок поднимал ресницы и тяжелым, дремотным взглядом смотрел на нее, словно в самую душу. Она знала: Джули надеется увидеть свою маму, целующую ее на ночь.

— Это только я, — шептала Би, и девочка тяжело вздыхала, почти всхлипывала. Она крепко сжимала руку Би, и та сидела у ее кроватки и отводила влажные пряди со лба, пока девочка наконец не засыпала.

Скотт никогда не плакал, но иногда Би наблюдала, как он исчезал за холмом и шел по направлению к гроту. Она видела его маленькую, сгорбленную фигурку на камнях у моря и понимала, что ему нужно в одиночестве справиться со своей болью.

Би и Ник делали все, чтобы жизнь детей стала нормальной. Они пригласили французского учителя. После его визитов все обычно направлялись в Канны, или Ниццу, или Антибы и иногда завтракали в одном из кофе. Позже, после отдыха, они шли на пляж, или купались в бассейне, или Ник катал их на маленькой лодке.

Когда они пойдут в школу, Би надеялась, что им удастся забыть прошлое и вновь стать нормальными детьми. Но пока они все еще были замкнутыми и с трудом привыкали к новой жизни.

Би чувствовала, что прошла целая вечность с того ужасного времени, когда она не узнавала никого. И каждый день она благодарила Милли за свою новую жизнь. Но страх того, что она не знала, кто она такая и почему кто-то хотел ее смерти, все еще преследовал ее. Она постепенно избавлялась от навязчивого кошмара, в котором она падала в бесконечный черный туннель и, казалось, почти готова была получить ответ на все вопросы. Но, просыпаясь, она чувствовала, что ответ опять исчезал.

Пущ подкрался к ней сзади, весело помахивая хвостом. Пуш был просто божьим даром. Дети обожали его. Собака посмотрела на нее, умные карие глаза светились радостью и удивлением, что ее все еще не прогоняют.

— Мы с тобой живучие, старина, — сказала она, глядя его волнистую шерсть.

Она вспомнила о Нике, который разыскивал секретный банковский вклад Нэнни Бил и все еще надеялся найти его. В этот чудесный день жизнь казалась действительно хорошей. У нее есть дом, дети. Ник. Но прошлое все еще пугало ее. Она не хотела знать о той молодой женщине, которой она была раньше. Ей гораздо больше нравилось быть Би Френч. Ее преследователь не сможет найти ее здесь и закончить свое черное дело. Но были еще те долгие, одинокие ночи без сна, когда она вновь боялась всего.

Дети позвали ее подойти к пруду, визжа от восторга, когда Пуш помчался за ней, кругами носясь рядом, с глупейшим счастливым выражением на морде. Они играли в пруду в волейбол, покатываясь со смеху, когда зазвонил телефон. Би взяла трубку.

— Ник? — сказала она, улыбаясь.

— Как ты узнала, что это я?

— Это проще простого. Никто сюда больше не звонит. По крайней мере, в это время. Ты приедешь на ужин?

— Я буду к семи. Мы можем поужинать вдвоем. Без детей, я имею ввиду. Я должен с тобой поговорить.

— Конечно. Они ужинают в шесть. Они всегда голодные к этому времени. Но о чем ты хотел поговорить?

— Я нашел его, Би. Этот секретный счет Нэнни Бил. Мы были правы. Есть еще кое-какие документы. Я привезу их с собой. Ты должна прочитать их.

Положив трубку, Би подумала, что он необычно спокойно говорил, нисколько не ликуя по поводу находки. Она с тревогой подумала, что могло случиться;.

Когда Ник вернулся, дети бросились к нему, умоляя поехать кататься на роликах по террасным склонам или пробежаться к морю.

— Ну пойдем на рыбалку! — розбужденио упрашивал Скотти.

— Нет, лучше заберемся с велосипедами на вершину холма и потом скатимся вниз, — перекрикивала его Джули.

— Не сегодня, дети. — Ник потрепал Скотти по волосам и крепко обнял Джули, а потом отправил их из комнаты.

— Я должен кое о чем поговорить с Би. Они бросились на кухню, чтобы поболтать с Джасинтой. Ник посмотрел на Би.

— Достать это было непросто, — сказал он, вытаскивая из сумки несколько конвертов. — Мне пришлось обзвонить пятьдесят банков, каждый раз прикидываясь, когда они, подозрительно выслушав меня, заявляли, что ключ им не принадлежит. Я так глуповато хихикал и говорил: «Ах, я, старый болван, вечно забываю, где мои вещи».

Би улыбнулась:

— Пока наконец…

— Пока наконец я не нашел то, что мы искали. — Он разложил перед ней бумаги. — Это письмо Марии-Антуанетты ее сыну Джони. Уверяю тебя, это нужно прочесть.

Би с сомнением посмотрели на него:

— Ты действительно считаешь, что мы можем это сделать?

Она чувствовала себя так, словно нарушает тайну частной жизни умершей женщины, пытается узнать секреты, которые, вероятно, никто не должен был знать.

— Конечно. Ради тебя и меня. Ты веришь в то, что есть какая-то связь с твоим прошлым. А я хочу разгадать эту тайну и сделать ее сюжетом моей книги. Это же было много лет назад Би. Мы никому не причиним вреда, если прочтем это.

— Думаю, ты прав, — согласилась она, но ей все равно было тяжело. — Но Ник, я правда больше не хочу ничего знать о своем прошлом. Давай забудем об этом. Просто оставим это. Я так счастлива сейчас.