Не повторяй ошибок - Кей Хупер

— Спасибо хотя бы за то, что позволила мне войти за пограничную линию. Значит, нашей вражде конец?

— Как ты меня утомляешь, Бишоп, — поморщилась Миранда. — Давай ближе к сути дела. Свой урок ты получил. Чего ты ждешь от меня — отличной отметки?

— Нет Я прошу только пройти со мной бок о бок по той дорожке.

— Той, страшной?

— Да. Прошу тебя, наберись сил.

— Хорошо — Миранда согласилась, зная, что сейчас ее мозг превратится в кинотеатр, где будет прокручиваться кинолента, сожженная, как ей казалось, и вычеркнутая навеки из памяти. — Неужели это так нужно тебе? — все-таки спросила она.

— И тебе, и мне, нам обоим.

У нее в голове мелькнула какая-то смутная догадка. Едва забрезжив, она тут же угасла.

— Чтобы прошлым заслониться от настоящего. . Но зачем?

Вопрос ее повис в воздухе, оставшись без ответа. Бишоп молчал. Паучьи нити хоть медленно, но все-таки отклеивались от ее мозга, высвобождая сознание. Она смогла отодвинуться от него, даже уйти из кокона убаюкивающего тепла, излучаемого его телом.

Миранда спустила ноги с кровати.

— Я чертовски устала и голодна. Но я рада, что мы снова вместе, что наша близость вернулась.

— И уже не уйдет опять, — сказал он.

— Будем надеяться. Я приму душ, мы поужинаем и посмотрим по телевизору, что нам обещают синоптики. Я только спущусь и проверю, не нанесло ли снега через оконные рамы внизу. Они впервые подвергаются такому испытанию.

Миранда пробежала босыми ногами по ступенькам лестницы до гостиной. Там на спинке стула висела ее кобура, а оставленная на столике девочками планшетка слегка повернулась.

Это было какое-то повторение момента, возвращение в уже пройденную ситуацию. Миранда тронула дощечку пальцем, и та послушно остановилась.

Глава 15

— Если бы у тебя имелась хоть капелька здравого смысла, — обратился Алекс к Тони, — ты бы сейчас отправился в свой номер и как следует выспался.

— Согласен, но я человек слегка ненормальный и по натуре — мазохист. К тому же дорога теперь в таком состоянии, что я доберусь до мотеля чуть ли не через час. Не стоит ложиться почивать под утро, чтобы на рассвете быть разбуженным по какой-нибудь тревоге. Да и в пургу лучше не лежать одному в постели и слушать вой ветра, а коротать время в компании.

— Резонно. Откуда, ты говорил, звонила сюда ваша доктор Эдвардс?

— Из дома вашего доктора Шеппарда. — Тони подмигнул Алексу. — Не думаю, что виной тому лишь снежная буря. Штормило бы на улице или сияла полная луна на ясном небе, все равно этим бы закончилось.

Алекс фыркнул, однако сохранил серьезную мину на лице.

— Не слишком ли быстро аналитическая машина в твоем телепатическом мозгу делает выводы?

— Ты так считаешь? Но в данном случае моя телепатия ни при чем. Я пришел к этому выводу методом элементарного наблюдения и простейших логических выкладок. Кстати, телепаты очень медленно движутся к сближению. Нам ведь почти недоступны романтические иллюзии, лежащие в основе так называемой любви. Из-за своей сверхчувствительности мы очень легко ранимы и поэтому оберегаем себя от знания чувств и мыслей партнера.

Алекс решил не развивать далее в разговоре эту интересную, но скользкую тему. Он резко сменил курс:

— Раз пицце пришел конец, а кофе выпито уже под за-вязку и расходиться нам не хочется, не заняться ли нам на пару кое-какой работой?

Тони вздохнул и, откинувшись на стуле и вновь водрузив ноги на стол заседаний, бросил взгляд на доску с фотографиями и графиком, выдавив из себя наконец:

— Я готов. Ты что, хочешь подбить кое-какие итоги? Не рановато? Только в понедельник в лучшем случае мы получим какие-то вразумительные сведения из штаб-квартиры о продавцах покрышек в обследуемом районе. И трое твоих бедняг-сотрудников сейчас усердно изучают в архиве газетные вырезки насчет пропавших подростков за прошлые годы. Я им не завидую.

— Я тоже. Подвал полицейского участка не самое уютное местечко в здании.

— Значит, нам остается только ломать себе голову и пораскинуть мозгами, какие у нас имеются в наличии. Давай еще раз подумаем о том — в который раз! — чего наш убийца добивался, расправляясь с Адамом Рамсеем, — предложил Тони.

— А ты согласен с версией Бишопа?

— Думаю, что Бишоп в своей области большой профессионал, и я привык никаких его выводов не оспаривать.

Алекс в задумчивости уставился на доску. Жуткие снимки останков Рамсея за прошедшие дни запечатлелись в его памяти накрепко, и взглянуть на них как-то иначе у него никак не получалось.

— Не имея больше никаких улик, кроме этих косточек, как мы можем определить что-нибудь заслуживающее внимания?

Тони небрежным жестом толкнул разбухшую папку протоколов, справок и медицинских освидетельствований, касающихся Адама Рамсея, отправив ее по полированной поверхности стола в сторону Алекса.

— И сколько раз ты перечитывал эту глыбу? — осведомился Алекс.

— Бессчетное число раз. И каждый раз надеялся отыскать нечто упущенное прежде.

Алекс с осторожностью и даже с опаской раскрыл папку.

— А что, если в результате выяснится, что мой город прятал чудовище уже много-много лет? Что он его выкормил, вырастил… Что потом будут говорить о нас?

Тони посмотрел на своего ночного компаньона с сочувствием.

— Ведь у него нет отличительных примет — ни рогов, ни хвоста. Он должен быть похож на обыкновенных людей — иначе его бы тотчас выловили. Одно я могу тебе сказать с определенностью — когда мы вытащим эту дрянь на свет божий, ваш город станет другим. Нет, прости, не город, а люди… они несколько поменяются.

Они сидели на кухне, закончив ужин, пили кофе и слушали, как за окном свирепствует буря.

— Что со мной было, когда ты меня нашел? — спросила Миранда.

— Ты была жутко холодная, и пульса не прощупывалось. Скажи, ты что-нибудь помнишь?

Миранда наморщила лоб, вспоминая, но результаты были плачевны.

— Я вошла в дом, включила и прослушала автоответчик в холле, а потом… твой голос откуда-то издалека твердил мне, что я умираю.

— Я нашел тебя лежащей на полу в гостиной. Никаких следов удара и вообще какого-то физического воздействия. Я не врач, но вдоволь насмотрелся на умирающих и уже мертвых. Ты, Миранда, была совсем близко от критической точки. Не было ни пульса, ни дыхания. Твое тело уже перестало жить. В мозгу сохранился какой-то проблеск… И я вцепился в него. Пришлось взломать твою оборону.

— Тебе это обошлось дорого. Я в долгу перед тобой.

— Не время иронизировать, — осадил ее Бишоп.

— Я знаю, но не могу же я сразу признаться, что все последующее было мне ох как приятно.