Крестоносцы - Генрик Сенкевич

Крестоносцы при этих словах переглянулись с досадой – им было стыдно и неприятно, что князь при господине де Фурси вспоминает о событии, случившемся под Злоторыей; желая положить конец этому разговору, Гуго фон Данфельд сказал:

– С вами, вельможный князь, произошла ошибка, которую мы исправили не из страха перед краковским королем, но во имя справедливости; что ж до пограничных стычек, то за них наш магистр не может нести ответственность, ибо сколько ни есть королевств на свете, везде смутьяны своевольничают на границе.

– Ты вот сам говоришь об этом, а Юранда требуешь предать суду. Чего же вы хотите?

– Справедливости и возмездия.

Князь сжал свои костистые кулаки и повторил:

– Господи, дух терпения даруй мне!

– Вельможный князь, вы и про то вспомните, – продолжал Данфельд, – что наши своевольники творят обиды только мирянам, к тому же не принадлежащим к германскому племени, ваши же поднимают руку на немецкий орден и тем самым поносят Спасителя. А каких мук и какой кары стоит тот, кто поносит Крест Господень?

– Послушай! – сказал князь – Не воюй ты именем Бога, его ведь не обманешь!

И, взяв крестоносца за плечи, он с такой силой потряс его, что тот смешался и заговорил уже более мягким голосом:

– Коли правда, что наши гости первыми напали на Юранда и не отослали кнехтов, я не похвалю их за это; но правда ли, что Юранд принял вызов?

Тут Данфельд неприметно подмигнул господину де Фурси, как бы давая понять, что тот должен отрицать это; но де Фурси либо не мог, либо не пожелал это сделать и сказал:

– Он хотел, чтобы мы отослали кнехтов и сразились с ним и двумя его товарищами.

– Вы в этом уверены?

– Клянусь честью! Я и де Бергов согласились, а Майнегер не дал своего согласия.

Но тут князь прервал де Фурси:

– Комтур из Щитно! Вы лучше других знаете, что Юранд не отказывался от вызова.

Затем, обратившись ко всем, он сказал:

– Коли кто из вас хочет драться с Юрандом конный или пеший, я даю ему свое позволение. Убьет он Юранда либо в плен возьмет, тогда мы господина Бергова отпустим на волю без выкупа. Большего от меня не ждите, ничего у вас не выйдет.

После этих слов воцарилось молчание. Как ни отважны были и Гуго фон Данфельд, и Зигфрид де Лёве, и брат Ротгер, и брат Готфрид, однако они слишком хорошо знали грозного хозяина Спыхова, чтобы отважиться драться с ним не на жизнь, а на смерть. Это мог сделать разве только чужеземец, прибывший из дальних стран, например, де Лорш или де Фурси, но де Лорш не присутствовал при этой беседе, а господин де Фурси весь еще был во власти страха.

– Один раз только я его видел, – пробормотал он, – и больше не хочу.

– Монахам возбраняется принимать участие в поединках, – сказал тогда Зигфрид де Лёве, – разве только по особому позволению магистра и великого маршала; но мы не просим позволения драться, нет, мы требуем, чтобы вы отпустили де Бергова на свободу, а Юранда обезглавили.

– Не вы устанавливаете законы в этой стране.

– До сих пор мы терпели тяжелых соседей. Но магистр сумеет воздать им по заслугам.

– Что до Мазовии, так руки коротки и у вас, и у вашего магистра.

– Магистра немцы поддерживают и император римский.

– А меня поддерживает король польский, которому подвластно больше земель и народов.

– Разве вы, вельможный князь, хотите войны с орденом?

– Если бы я хотел войны, то не ждал бы вас в Мазовии, а пошел бы на вас войной; но и ты мне не грози, я не боюсь.

– Что же мне доложить магистру?

– Ваш магистр ни о чем не спрашивал. Говори ему что хочешь.

– Тогда мы сами отомстим преступнику и покараем его.

Вытянув руку, князь погрозил крестоносцу пальцем под самым его носом.

– Берегись! – сказал он сдавленным от гнева голосом. – Берегись! Я позволил тебе вызвать Юранда на поединок, но коли ты с войском ордена вторгнешься в мою страну, тогда я на тебя ударю – и не гостем, а узником ты у меня будешь.

Видно, терпение князя лопнуло, он бросил шапку на стол и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

Крестоносцы побледнели от ярости, а господин де Фурси смотрел на них как безумный.

– Что же будет? – первым спросил брат Ротгер.

А Гуго фон Данфельд чуть не с кулаками кинулся на господина де Фурси:

– Зачем ты сказал, что вы первые напали на Юранда?

– Это ведь правда.

– Надо было солгать.

– Я приехал сюда не лгать, а драться.

– Нечего сказать, здорово ты дрался!

– А ты от Юранда не бежал до самого Щитно?

– Pax! – сказал де Лёве. – Этот рыцарь – гость ордена.

– Да и все равно, что он сказал, – вмешался брат Готфрид. – Без суда Юранда не покарали бы, а на суде все бы вышло наружу.

– Что же будет? – повторил брат Родгер.

На минуту воцарилось молчание, после чего заговорил суровый и непреклонный Зигфрид де Лёве.

– Надо раз навсегда покончить с этой кровавой собакой! – сказал он. – Де Бергов должен быть отпущен на волю. Мы стянем кнехтов из Щитно, из Янсборка, из Любавы, возьмем хелминскую шляхту и ударим на Юранда… Пора кончать с ним!

Но коварный Данфельд, который умел взвесить все доводы, прежде чем сделать решительный шаг, закинул руки за голову, нахмурил брови и после раздумья сказал:

– Без позволения магистра нельзя.

– Если все удастся, магистр нас одобрит! – сказал брат Готфрид.

– А если не удастся? Если князь двинет копейщиков и ударит на нас?

– Между ним и орденом мир: не ударит!

– Эва! Мир-то мир, но мы его первые нарушим. Наших кнехтов не хватит против мазуров.

– Магистр вступится за нас, и будет война.

Данфельд снова нахмурил брови и задумался.

– Нет, нет! – сказал он через минуту. – Если все удастся, магистр в душе будет рад… Он отправит к князю послов, начнутся переговоры, и все сойдет нам с рук. Но в случае поражения орден не вступится за нас и не объявит войны князю… Другой для этого нужен магистр… Князя поддерживает польский король, а с ним магистр не станет ссориться.

– Ведь захватили мы землю добжинскую, значит, не страшен нам Краков.

– Тогда у нас был предлог… Опольский князь… Мы взяли ее как залог, да и то…

Он огляделся кругом и, понизив голос, прибавил:

– Слыхал я в Мальборке, что коли пригрозят нам войной, так мы отдадим ее назад, только бы нам залог вернули…

– Ах, – воскликнул брат Ротгер, – будь с нами Маркварт Зальцбах или Шомберг, которые передушили щенят Витовта, они бы сумели справиться с Юрандом! Кто такой Витовт? Наместник Ягайла, великий князь, а Шомбергу все сошло с рук… Передушил детей Витовта – и ничего! Что и говорить, мало среди нас людей, которые справились бы с любым делом…

При этих словах Гуго фон Данфельд оперся локтями на стол, опустил голову на руки и надолго погрузился в размышления. Вдруг глаза у него заблестели, он по привычке утер тыльной стороной ладони влажные толстые губы и сказал:

– Да будет благословенна та минута, когда вы, благочестивый брат, помянули имя храброго брата Шомберга.

– А в чем дело? Вы что-нибудь придумали? – спросил Зигфрид де Леве.

– Говорите скорей! – воскликнули братья Ротгер и Готфрид.

– Послушайте! – сказал Гуго, – У Юранда есть здесь дочка, единственная, которую он крепко любит и бережет как зеницу ока.

– Да, мы ее знаем. Ее любит и княгиня Анна Данута.

– Да. Так вот, слушайте, если бы мы похитили эту девушку, так Юранд отдал бы за нее не только Бергова, но и всех своих узников, самого себя и Спыхов в придачу!

– Клянусь кровью святого Бонифация [73] , пролитой в Докуме, – воскликнул брат Готфрид, – все было бы так, как вы говорите!

Все умолкли, словно устрашившись трудности и смелости этого предприятия. Только через минуту брат Ротгер обратился к Зигфриду де Лёве.

– Вы так же умны и опытны, – произнес он, – как и отважны; что скажете вы на это?

– Скажу, что над этим стоит подумать.

– Так-то оно так, – продолжал Ротгер, – но дочка Юранда – приближенная княгини, более того, она княгине как родная дочь. Подумайте только, благочестивые братья, какой тут поднимется шум.

Гуго фон Данфельд засмеялся.

– Вы сами говорили, – сказал он, – что Шомберг то ли отравил, то ли задушил щенят Витовта – и что ему было за это? Шум они поднимают по любому поводу; но если мы пошлем к магистру Юранда в цепях, то не наказание нас ждет, а скорее награда.

– Да, – проговорил де Лёве, – и случай удобный подвертывается. Князь уезжает, Анна Данута останется здесь с одними придворными дамами. Но напасть на княжеский дом в мирное время – это дело нешуточное. Княжеский дом – не Спыхов. Будет так, как тогда с Злоторыей! Снова пойдут жалобы ко всем королям и к папе римскому на беззакония ордена; снова станет грозиться проклятый Ягайло, а магистр – вы его знаете: он охотно захватывает то, что легко захватить, но войны с Ягайлом не хочет… Да! Шум поднимется во всей Мазовии и Польше.

– А тем временем кости Юранда побелеют на виселице, – возразил брат Гуго. – Да и кто вам сказал, что ее надо похитить здесь, из-под носа у княгини?