Пустота внутри. Что значит быть нарциссом? - Зигмунд Фрейд

находить доступ к либидинозной зависимой самости, которая может смягчить деструктивные импульсы. В анализе всемогущественной структуры нарциссического состояния необходимо разоблачать инфантильную природу процесса, чтобы освободить эти зависимые части, которые могут формировать хорошие объектные отношения, ведущие к интроекции либидинозных объектов, составляющих основу нормального слияния.

Перевод И.Пантелеевой

Бэла Грюнберже

Нарцисс и Эдип

Борьба мнений

Эдипов комплекс, как об этом всем известно, играет основополагающую роль и структурировании личности. В то же время он выходит за пределы личного переживания и лежит в основе культуры, сублимации, нравственности, социальных институтов и так далее. В дальнейшем мы рассмотрим его роль в процессе созревания индивида от момента рождения до достижения взрослого возраста.

Что касается нарциссизма, то Фрейд начал употреблять этот термин с 1910 года и затем «ввел» его в качестве понятия (1914), описал типы нарциссического поведения, констатировал стойкость нарциссизма («основу составляют продолжающиеся инвестиции Я», G. W., X, с. 141) и установил различия между нарциссическим и объектным либидо. Мы могли бы вспомнить сравнение с амебой выпускающей ложноножки (инвестиция объекта), а либидо, отхлынувшее от объекта, будет вторичным нарциссизмом. Первичный нарциссизм (вторая концептуализация) находит свой прототип во внутриутробной жизни («Психология масс» 1921, С. V., XIII).

Когда Фрейд установил, что нарциссизм сам принимается за объект любви, он ввел нарциссизм как понятие в теорию влечений. Я не думаю, что его вторая концепция, которая помещает истоки нарциссизма во внутриутробную жизнь, может рассматриваться как отказ от данной точки зрения. Тем не менее, как отмечают Лапланш и Понталис («Словарь психоанализа»), по мнению Мелани Кляйн, которая постулирует установление объектных отношений с самого начала жизни, мы не можем более говорить о «нарциссической стадии», а только лишь о «состояниях», что меняет статус указанного понятия по отношению к Фрейдовскому «Trieblehre»91.

Некоторое время тому назад, и мне очень жаль, что я вновь вынужден повторяться, размышления над этим вопросом привели меня к мысли, что нарциссизм настоятельно требует концептуальной проработки, которая придаст ему автономию, то есть выведет его за пределы общей теории влечений. Нарциссизм наступает с проявлениями влечения в диалектические отношения и может развиваться в направлении, параллельном направлению влечения, но одновременно нарциссизм может превращаться в антагониста влечения, и мы здесь сталкиваемся

Я действительно полагаю, поскольку установил это клинически, что пренатальное происхождение нарциссизма представляет собой основополагающий фактор, влияние которого продолжает оставаться неизвестным, в то время как в потемках бессознательного он продолжает действовать. Плод не знает ни конфликтов, ни желаний. Хозяин заботится о его метаболизме. Он является средоточием совершенной полноты, кинестезии, которая запечатлевается в достаточной мере для того, чтобы впоследствии быть представленной в фантазме как совершенное блаженство абсолютной самостоятельности и всемогущества. Фольклор, религии, литература подтверждают существование подобного фантазма, соответствующего идеалу, который человек утратил, но поисками которого он не перестает заниматься. Тем более что, оставаясь фантазмом, требование этого идеальном состояния основывается на реальности, на переживании, биологический субстрат которого носит неоспоримый характер92.

Как я уже отмечал в своей статье, посвященной фаллическому образу, совокупность свойств пренатальной кинестезии в качестве символа в бессознательном имеет фаллос, и его образ – первичный фантазм – присутствует в психике при рождении и, возможно, еще до рождения, и это присутствие чревато самыми серьезными последствиями. Благодаря спонтанному характеру удовлетворений на стадии плода, о котором Я сохранит воспоминания, будущее Я конституируется, приписывая свое возвышающее нарциссическое благополучие отсутствию всякой конфликтности, а также отсутствию любых импульсов влечения (ему не придется «пульсировать» в психологическом смысле слова). Подобное состояние Я можно было бы охарактеризовать как абсолютную невинность, и она, переплетаясь с режимом его существования, в безопасности от влечений превратится в идеал. Этот фантазм сделает из субъекта – в какой-то части его Я – врага решения с точки зрения влечения, приход которого, тем не менее, неизбежен.

В то же самое время мы можем сделать вывод, что ему придется столкнуться с огромными трудностями, для того чтобы принять реальность и интегрировать ее в собственное Я, тем более что нарциссическое, абсолютное и совершенно независимое всемогущество (во всяком случае, субъективно [ «психоаналитик ссылается… лишь на самого себя», – утверждает Лакан]) Станет источником преувеличенной самооценки, которая будет и в дальнейшем его оправдывать. Субъект будет переживать все эти аффекты, связанные с его нарциссизмом, преувеличенным образом, как бы под воздействием особого коэффициента, нарциссически сверхинвестирующего интенсивность его переживания. Вы можете мне возразить, что здесь я описываю психотическое состояние. И действительно, все это присутствуем при психозах самым недвусмысленным образом. Разумеется, в так называемых «нормальных» случаях подобные проявления окажутся смягченными другими частями Я, которые принимают меньшее участие в процессе, но будут, однако, заявлять о своем присутствии. Впрочем, нарциссизм никогда не может избежать определенной патологизации, хотя бы вследствие своей неизбежной фрустрации которая заставляет Я договариваться о существующем положении вещей.

Сделав подобные замечания, мы хотели бы вернуться к глобальному вопросу о протекании психосексуальной эволюции в свете перспективы, которую я только что обрисовал. Однако прежде чем приступить к рассмотрению данной проблемы, я намереваюсь уточнить, что объектом настоящего исследования является один из типов нарциссического субъекта, структура которого характеризуется конфликтом между нарциссизмом и Эдипом, ион реагирует на этот конфликт весьма специфическим образом.

В качестве примера я приведу подростка, у которого конфликт между нарциссизмом и Эдипом носит нормальный характер, учитывая огромные преобразования влечения и нарциссизма, которым он вынужден противостоять. Однако конфликт в тех случаях, когда он длителен и образует ядро психосексуальной организации, порождает несколько проблем, которые нам предстоит изучить.

Когда ребенок появляется на свет, он является носителем пренатальной податливости, причем непременно следует учитывать тот факт, что в течение первой периода после рождения его жизненный режим остается нарциссическим (нам известно, что окружение ребенка делает все от него зависящее, чтобы сохранить как можно дольше условия, в которых он жил до своего рождения). В момент рождения ребенок, как известно, переживает, тем не менее, серьезнейшую травму, отвечая на катастрофу яростной агрессивностью, и она станет объектом немедленного подавления (первичное подавление)93.

Под таким углом зрения рождение, следовательно, представляет собой кастрацию нарциссизма, представленного в фаллическом образе, кастрацию посредством утраты пренатальной кинестезии, поскольку появление на свет можно рассматривал как промежуточный момент между этой утратой и другим первоначальным фантазмом, который заключается в присвоении нарциссизма и, следовательно, фаллос; взрослого (отца), что приводит к возникновению особого стремления, имеющей своей целью его новое завоевание. Нет ничего более логичного, чем постулат о выраженной агрессивной реакции, вызываемой этим прототипом кастрации а также тот факт, что туда помещаются первичные истоки будущей вины, причем не