Месть Ронана. Амулет - Джеймс Бибби

— Яичницу мне, — хрипло пробормотал он. Затем бывший киллер помотал головой, осыпая официанта хлебными крошками. — С беконом. И аспирин. И сосиски. И еще бекона, и грибов, и тостов побольше. И бекона. Да, и чашку чаю. Во-от такую.

— Чаю? — переспросил официант.

— Тогда стакан вина, если вы так настаиваете. Во-от такой. Только про бекон не забудьте.

Марвуд отпустил официанту рукав, развернул его к кухне передом, а к себе задом и как следует подтолкнул в нужном направлении. Затем он одарил Тарла тем, что при наличии сильного воображения можно было счесть улыбкой.

— Когда живот бунтует, — пробормотал он, — я считаю, лучше сразу ему показать, кто здесь хозяин.

— Ты меня просто поражаешь!

— И это я слышу от человека, который в три часа дня здоровенную миску мулампоса уплел! Боги мои, как же твои внутренности должны тебя ненавидеть!

Марвуд уже собрался и дальше на эту тему порассуждать, но тут увидел, что лицо Тарла характерно пустеет, и понял, что в этот самый момент Гебраль связывается с ним посредством одного из своих коммуникационных заклинаний. Тарл пару раз рассеянно кивнул, словно бы с чем-то соглашаясь, после чего в глазах его опять появилась осмысленность, и он взглянул на Марвуда.

— Они уже рядом. Не забудь, на них мы ноль внимания, но держим ухо востро и следим, не будет ли за ними еще кого-то. А когда они уйдут, мы идем за ними, но далеко позади держимся.

Минуту спустя Ронан с Гебралью вошли в дверь и направились к самому дальнему столику, совершенно не замечая двух рассевшихся у окна хмырей. Тарл и Марвуд были готовы к любому развитию событий, но им не стоило беспокоиться. Никто на новых клиентов внимания не обратил, и никто за ними в ресторан не последовал. Они тихо сели за столик и что-то себе заказали, а вскоре после этого прибыл поздний завтрак Марвуда. Он с ним церемониться не стал и в темпе очистил тарелку. Дальше они с Тарлом стали добивать графин, пока официант убирал грязную посуду. Другая пара по-прежнему ела, так что Тарл с Марвудом немного поболтали и поглазели в окно.

Некоторое время спустя метрдотель опять появился и навис над их столиком, наивно надеясь, что они уже собираются уходить.

— Вам чего, любезный? — медовым голосом поинтересовался у него Тарл.

— Нет-нет, ничего, господин. Я просто подумал… гм… не желают ли господа парочку ромовых баб на десерт.

— Ну-у, с бабами мы как-нибудь вечерком разберемся. — Тарл ухмыльнулся, когда его находчивый ответ возымел действие, и метрдотель, безнадежно разведя руками в адрес съежившегося от страха официанта, удалился и оставил их в покое.

Через полчаса, после еще одного мысленного послания от Гебрали, Тарл подозвал к себе боязливого официанта и уладил дело со счетом. Они с Марвудом смотрели, как другая пара уходит, но никто из клиентов ресторана, похоже, опять на большого воина с хрупкой девушкой никакого внимания не обратил. Тогда Тарл дал им двухминутную фору и, отстегнув официанту такие чаевые, что у бедного парня брови на затылке исчезли, повел Марвуда на улицу.

— И что теперь? — спросил Марвуд. Ему уже так полегчало, что теперь он выглядел просто больным, а не два месяца тому назад усопшим.

— Мы за ними пойдем и будем пошире глаза разувать. Дальше мы к зданию Купеческой Гильдии направимся. Тусона с Котиком туда к шести притопают. У нас там с ними встреча условлена.

— А потом?

— А потом, — торжественно произнес Тарл, глядя на бледное лицо и дрожащие руки Марвуда и безуспешно стараясь спрятать ухмылку, — мы с тобой к Интоксик Катье в «Добрый самогон» стопы направим. Нам еще одна веселая ночка предстоит. Эй, с тобой все в порядке? Да что я такого сказал?..

Тусона с Котиком прекрасно провели время, добираясь до Гутенморга, и прибыли туда в середине дня. Они также маскировкой воспользовались. Тусона позаимствовала у монахов еще один наряд и теперь была закутана в объемистый черный плащ, который дал ей брат Трудоголик. Котик с виду вообще-то ничем от любого другого низкорослого бурого осла не отличался. Его всегда выдавало необычное поведение, а потому на сей счет ему были даны строжайшие инструкции. Тусона велела ему ни слова не говорить, даже в случае откровенной провокации, и сказала, что если ему предложат морковку или немного сена, он должен будет не только все это съесть, но еще и страшно довольным при этом прикинуться. Если же он этих простых инструкций выполнить не сумеет, сказала она ему далее, то она отправится в магазин диетического питания, купит там месячный запас мюслей и насильно их в него затолкает. А если мюсли в него совсем не полезут, она позволит их обезжиренным йогуртом запить. Осел понятия не имел, что такое мюсли и йогурт, но логично прикинул, что это какая-то гнусная клятня, а посему твердо решил вести себя как полагается. И теперь, проследовав за Тусоной в город, он послушно дожидался у дверей кофейни, пока она неспешно пила кофе со сливками и впитывала в себя атмосферу.

Тусона всегда считала, что это один из лучших способов выяснить, что вообще-то в городе происходит. Час, проведенный в ненавязчивом выслушивании всевозможных сплетен, никогда не бывал потрачен даром. Порой удавалось подцепить лишь несколько ложных слухов, но если в городе творилось что-то серьезное, ты всегда об этом узнавал. Вот и сегодня, судя по всему, имелась одна главная тема, которую все компашки рано или поздно брались обсасывать, и темой этой был Университет.

Выбранная Тусоной небольшая кофейня у главных ворот явно находилась на приличном удалении от студенческого квартала. Ее посетителями были обычные горожане, и все они, похоже, испытывали к Университету и его обитателям благоговейный страх. Однако были тут три вещи, по поводу которых соглашались все. Во-первых, эти университетские деятели были очень странными типами, и им ни в коем случае не следовало доверять. Во-вторых, они как пить дать несли ответственность за все последние заморочки, и с этим требовалось что-то поделать. А в-третьих, если эти заморочки продолжатся, тогда всем остальным горожанам просто придется протопать к Университету и этим студиозусам под корень рога обломать.

К тому времени, как Тусона вышла из кофейни, в голове у нее созрел определенный вывод, что независимо от того, какие конкретно заморочки имелись в виду, средний горожанин напрямую связывал их с университетской публикой. Было совершенно очевидно, что горожан это клятски раздражало. Кроме того, казалось в высшей степени вероятным, что если еще что-нибудь такое случится, разгневанная толпа примарширует к Университету и всем там капитально выдаст на орехи.