Подлинная история РСДРП–РКПб–ВКПб. Краткий курс. Без умолчаний и фальсификаций - С. Рудник

В результате кровопролитных сражений 1916 г. стратегическая инициатива перешла в руки Антанты. Германия оборонялась на всех фронтах. К 1917 г. за два с половиной года войны, Россия потеряла убитыми около 2 млн, ранеными —5 млн, пленными – 2 млн человек.

3. Война и российское общество

Начало войны вызвало в различных слоях населения взрыв патриотических чувств. Волна германофобии захлестнула страну. Немецкое посольство подверглось разгрому, были разбиты многие магазины, принадлежавшие лицам с немецкой фамилией. Поэты предрекали триумфальный марш на «заносчивый Берлин». Рабочие прекратили забастовки. Часть их вышла на улицы с царскими портретами в руках. На Брянском заводе около 15 тыс. рабочих, служащих и членов их семей устроили 21 июля (3 августа) 1914 г. патриотический молебен и манифестацию. 24 июля (6 августа) группа путиловских рабочих с английским флагом в руках демонстрировала на Невском проспекте свою верность «союзническому долгу». Правда, в последнем случае полиция приняла английский флаг за революционный и разогнала подозрительных мастеровых[303]. Символами патриотического движения стали переименование столицы 18 августа в Петроград и введение «сухого закона» 22 августа 1914 г.

Либеральные круги предложили государству помощь в организации снабжения армии, и оно ее приняло. Были созданы Всероссийский союз земств и Всероссийский союз городов. В 1915 г. они объединились в единую организацию «Земгор», занимавшуюся санитарным делом, заготовками и поставками для армии продовольствия, обмундирования и снаряжения. В мае 1915 г. представители деловых кругов создали Центральный военно-промышленный комитет для организации производства на нужды войны.

Патриотический подъем в стране влиял на моральный дух войск. Однако вскоре стало очевидным, что Россия не готова к войне, и не только в смысле нехватки вооружения или плохой организации войск. Масштабы войны объективно ставили на первое место в государственной внутренней политике задачи эффективной агитации и пропаганды, необходимые в предвидении суровой проверки морального духа общества. Идеологическое обоснование войны было слабым. Несмотря на общее понимание, что воюют против немцев «за Веру, Царя и Отечество», для большинства солдат (в массе своей неграмотных или малограмотных) война оказалась непонятной и чужой.

Генерал А. А. Брусилов с горечью писал в своих мемуарах: «Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову – как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы – не знал почти никто, что такое славяне – было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать – было совершенно неизвестно. Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя»[304].

Фронтовые неудачи больно ударили по моральному духу армии. Начиная с зимы 1915-1916 гг. среди солдатской массы часто ходили разговоры о том, что «союзники решили вести войну до последней капли русского солдата». И чем дольше она продолжалась, тем привлекательней была идея прекратить войну. Для борьбы с антивоенной агитацией и пораженческими настроениями в тылу правительство придумало наихудший способ: стали направлять на фронт «неблагонадежные элементы». Этим обстоятельством не без успеха воспользовались представители левых партий. Армия еще больше разлагалась.

Российское общество не было готово к тому, что придется вести войну на своей территории. После тяжелых поражений 1915 г. в сознание обывателя настойчиво внедрялся образ внутреннего врага. Постоянно шли разговоры о предательстве и вредительстве. Неудачи на фронте объяснялись кознями «придворной камарильи» и немецких агентов. Династия Романовых в военное время дискредитировала себя. С лета 1915 г. в печати стали появляться слухи, порочащие царя и правительство. Про царскую чету распространялись сальные шутки, где непременным персонажем выступал Распутин. Императрице приписывались заговоры и порочное поведение. Николая II презирало даже собственное окружение. Впечатление, что власть оказалась недееспособной, было всеобщим и исходило от людей самых разных политических взглядов.

Война породила такое трагическое явление, как «беженство». Массовое прибытие людей с западного театра военных действий в тыловые губернии началось летом 1915 г. Основная масса состояла из женщин, детей и стариков. Общая численность перемещенных граждан в период Первой мировой войны в России достигла 5 млн человек. Беженцы усиливали социальную напряженность в городах. С осени 1915 г. начались перебои в продовольственном снабжении столиц и других крупных городов.

К 1917 г. Российская империя переживала глубокий кризис. Внешне военная ситуация выглядела неплохо. Линия фронта стабилизировалась на линии Рига – Барановичи – Луцк. Но экономические, социальные, политические проблемы ощущались все более остро. Противник захватил 16 западных губерний, обладавших 20 % экономического потенциала страны. Из 15 млн мобилизованных 5 млн были убиты, пропали без вести, демобилизованы по ранению и инвалидности, попали в плен или дезертировали. Государственный долг за время войны вырос почти в четыре раза. Покупательная способность рубля упала до 27 копеек. Уровень жизни населения снизился на 2025 %. К этому добавлялся нарастающий дефицит предметов потребления и особенно продуктов питания. С 1915 г. в Петрограде впервые появляются очереди (так называемые хвосты) сначала за кофе, а потом за все более насущными товарами. В 1916 г. были введены два «мясопустных дня» в неделю: среда и пятница. Постановлением правительства в эти дни запрещалась продажа мяса и приготовление мясных блюд в ресторанах и трактирах. Но наиболее опасным становился дефицит хлеба. Зерно в стране было. Оно лежало в Сибири, на Северном Кавказе, на Украине. Но железные дороги, занятые на 80 % обслуживанием военных нужд, не справлялись с перевозками. К тому же в ситуации «сухого закона», введенного в августе 1914 г., значительная часть зерна шла на изготовление самогона. Между тем температура «политического котла» определялась прежде всего положением в столице и центральных районах.

Очередь за хлебом в Петрограде. 1917 г.

Ситуация становилась настолько пугающей, что 20 сентября 1916 г. Николай II писал жене: «Наряду с военными делами меня больше всего волнует вечный вопрос о продовольствии. Сегодня Алексеев (М. В. Алексеев – начальник штаба Ставки. – Авт.) дал мне письмо… от председателя комитета по продовольствию. Он открыто признается, что. цены все растут, и народ начинает голодать. Я никогда не был купцом и просто ничего не понимаю в этих вопросах о продовольствии и снабжении…»[305] В ноябре 1916 г. был принят закон «О продразверстке». По сути это была попытка получить зерно путем введения продналога. Губернии должны были поставить государству 600 млн пудов по твердой цене. Но для выполнения этого нужна была сильная власть, способная принудить всех земледельцев, и в первую очередь крупных, выполнять ее требования.

Сильной власти требовали и совершенно новые масштабы войны, новые способы ее ведения. К тому же массам населения были непонятны цели войны. Призывы водрузить православный крест над Св. Софией в освобожденном от турок Константинополе (Стамбуле) не воодушевляли миллионы крестьян, терявших своих кормильцев в ходе колоссальной бойни. В секретной информации с фронта все чаще сообщали о нежелании отдельных подразделений идти в бой, о случаях массовой сдачи в плен, о примерах «братания» с противником. Самый талантливый полководец русской армии А. А. Брусилов, командующий VIII армией, 5 июня 1916 г. в связи с этим издал приказ. Вот выдержки из него: «… сзади надо иметь особо надежных людей и пулеметы, чтобы, если понадобится, заставить идти вперед и слабодушных. Не следует задумываться перед поголовным расстрелом целых частей за попытку повернуть назад или, еще хуже, сдаться противнику. по сдающимся должен быть направлен и ружейный, и пулеметный, и орудийный огонь.; на отходящих или бегущих действовать таким же способом, а при нужде не останавливаться также и перед поголовным расстрелом»[306]. По сути это был первый опыт создания в русской армии заградотрядов. Подобные приказы появились и в других армиях. Но инициатива отдельных генералов не могла изменить общую ситуацию. В тылу также распространялись настроения усталости от войны, общее недовольство.

Несмотря на войну, нарастало рабочее движение. Количество стачек за 1916 г. по сравнению с 1914 г. выросло более чем в 20 раз, а количество стачечников – в 30 с лишним раз[307]. Все чаще власти были вынуждены использовать для их подавления воинские части, что несло в себе угрозу для будущего.