Лидия. Головная боль академии - Натали Лавру

балахоне и утянула к себе в гадальню. Вслед за Лессаром утянулась и я, а за мной — моя верная Кэт.

— Тебя жду, родненький! — трясла его руку гадалка.

— Денег не дам, — холодно бросил он, но тётка его будто не слышала.

— Счастье к тебе пришло! — это она обо мне что ли? — Родственная душа, что за тобой и в огонь, и в воду! — не-е, точно не про меня, я на самопожертвование не подписывалась. — Любовь, чистая и верная. Да только это не то, что ты думаешь, а другое!

И всё. Гадалка отпустила руку Лессара и зыркнула на нас своими жирно накрашенными глазищами, будто не она только что несла нам лабуду.

— Гадаю на картах, читаю будущее по руке! Всего одна серебрушка!

Лессар молча увёл нас с Катариной прочь, и на этот раз мы беспрепятственно попали в чудо-магазин.

Теперь настала очередь нашего с Кэт спутника пучить глаза. Ибо я с порога заявила продавцу:

— Подберите нам самое лучшее!

Лессар думал-думал, да тоже взял на примерку усиленные и утеплённые брюки.

Разместились мы в соседних кабинках, разделённых тонкой непрозрачной шторкой. И как-то так случилось, что мы с Лессаром одновременно решили посмотреть, как на нас сидят обновки (а если честно, просто подглядеть за переодеванием).

Наши губы внезапно встретились, а дальше… Вспышка, объятия, сумасшедшая страсть! Не знаю, как всё завертелось-закрутилось, но если бы не примерочные и не Катарина за ширмой, распрощаться мне с девственностью во второй раз.

Глава 29. Как вдруг…

Лидия

Лессар, к моему стыду, первым избавился от наваждения и отстранился.

— Прости. Обычно я не целую едва знакомых девушек.

— Ничего, — я мило и одновременно ядовито улыбнулась. — Считай, что тебе повезло: обычно я не отвечаю на поцелуи первых встречных.

— И много их?

— А как ты думаешь, почему я перевелась в эту богиней забытую ледяную тюрьму?

— Неужели все эти несчастные воспылали к тебе страстью?

— Ха! Если бы! — не стала откровенно врать я. — Если они и воспылали страстью, то к перспективе бесплатно получать от меня зелья.

Мы стояли близко-близко друг к другу и перешёптывались. И так интимно это смотрелось в висящем сбоку от нас зеркале, что меня снова потянуло к Лессару.

Хорош, стервец! И целуется, как бог. Не как Наир, конечно. Тот своей одержимостью будоражил и заводил меня с полоборота.

Так, стоп! Почему я сравниваю? Кое-чьё явно ненастоящее имя мне давно пора забыть. Выжечь из памяти.

— Ты потрясающая девушка, Лия, — прошептали мне на ухо, слегка коснувшись его губами. — Мне только одно непонятно: откуда у второкурсницы столь широкие познания в зельеварении?

— О, ну, тут всё просто: меня научили э-э… брат, — это я о папуле, да, — мой папа и дедушка.

Взгляд Лессара погрустнел, но всего на мгновение, потому что снаружи донеслось зычное:

— Здесь, вообще-то примерочные, а не комнаты отдыха! Совсем распоясались эти адепты! — и продавец бесцеремонно отдёрнул ширму. — Ну, что, товар брать будем?

Как-то дядькины слова заставили меня очухаться от наваждения. Коренастый мужичок в годах притопывал носком левой ноги и строго глядел на нас.

— Мы испытывали усиленную ткань на э-э-э… прочность! — чисто по приколу высказалась я и игриво посмотрела на Лессара, а у того в глазах тоже плясали черти.

— Вот заплатите, тогда и «испытывайте»! А у меня тут очередь из посетителей вообще-то!

Я выглянула из-за угла: и правда, на нас неодобрительно уставились какие-то нарочито роскошно одетые… эльфы!

— Полукровки, — прошипел один, белобрысый и блёклый до безобразия.

— Чистокровки, — спародировала я брошенное в нас высказывание.

Белобрысик ломанулся наподдать мне, но более адекватный друг удержал петушливого товарища.

— Что, Димитраэль, даже ходатайство семьи не помогло тебе вернуться в Аргалор[1], и снова приходится терпеть мерзких людишек? — высмеял белобрысика Лессар.

— У меня аллергия на мнящих себя эльфами грязнокровок, — процедил тот.

А вот остроухий друг, придерживающий белопатлого, как-то странно узнающе на меня посмотрел.

Нет, Лорена! Только не делай нам больше сюрпризов! Если меня рассекретят ещё до начала обучения, не видать мне бизнеса и весёлой студенческой жизни, как собственных похорон. Про похороны это я не в тему, конечно. Но что-то как-то север навевает готическое настроение.

Катарина пропустила всё веселье. Всё как я и думала: она стояла в оцепенении с курткой от костюма в руках, даже не примерив ту.

В глазах моей подруги разгорелся настолько фанатичный профессиональный интерес, что мир перестал для неё существовать.

— У-у-у… Рабочий процесс в разгаре, — прокомментировала я и похлопала Катарину по спине. — Потом изучишь плетения. Тебе минута на примерку, затем оплачиваем и уходим, — с этими словами я задёрнула её шторку и отправилась платить.

Продавец взирал на меня, подозрительно прищурив глаза.

— А деньги-то у вас есть?

— Конечно, есть, — кивнула ему. — В кармане, — и похлопала по правому бедру, где как раз находился оный. Правда, карман был не богат на монеты и даже не зазвенел, что вызвало на лице продавца недоумение.

Люблю удивлять людей. Особенно когда тебя уже готовы выставить за шкирку на улицу, а ты такая — бац! — и ныряешь рукой в пространственный карман.

— О… — только и сказал шокированный дядечка и отшатнулся.

А удивляться было чему: особый вид пространственной магии — это не только способность перемещаться порталами, а ещё и создавать подпространство.

Кармашек для денег мне подарила, как нетрудно догадаться, тётя Санта. Она у нас мастерица по части подпространств.

На создание подобного артефакта хватило бы сил далеко не у каждого сильного мага, а знаний — и подавно. Но тётя Санта — демон, и этим всё сказано. Слабосилок не стал бы правительницей Дарата.

Когда горка золота ровно в две тысячи золотых слевитировала на прилавок, в магазине повисла мертвенная тишина. Только Кэт копошилась в примерочной. Остальные замерли. Лессар в том числе.

— Даже не надейтесь. Кошелёк привязан к моей ауре. Украсть не получится.

И все потихоньку отмерли.

Мой спутник подождал, пока продавец уберёт золото в кассу, и выложил двести пятьдесят монет за брюки. Взял себе тоже усиленные магией, но попроще, без выпендрёжа.

Даже двести пятьдесят золотых — это целое состояние, причём не только для адепта академии. Простые люди могут прожить целый год на эти деньги. Но маги — особая каста.

Мой костюм с искусно вплетённой в него магической защитой от заклинаний, износа, холода и грязи стоил того. И только купив его, я подумала: а не зря ли я выпендрилась? Не думаю, что в Северной академии все поголовно ходят в дорогущих шмотках. Даже «крошка» Тули, и та носит форму даже во