Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

Аннеке вернулась домой. В общем зале никого не было, Бауглок выглядел мрачным и озабоченным, матушка Тэра не находила себе места от беспокойства. Аннеке попыталась завести разговор, но хозяева отвечали односложно, и девушка поднялась к себе. Попыталась посмотреть в магический шар, но тот оставался туманным. Сочетания гадальных фигурок выпали бессмысленными, а попытка провести ритуал узнавания ничего не дала. Похоже, кто-то сумел помешать всем проявлениям магии. Интересно было бы узнать, как это делается. А может быть, только ее, Аннеке, магические силы подавлены?

Она попыталась позвать Пушка, но тот не откликнулся. Впрочем, и раньше бывало, и частенько, Пушок откликался не сразу, а даже и через несколько дней, если был занят чем-нибудь интересым. Аннеке решила позвать Эшеаше, хотя раньше никогда не пыталась вызывать ее. Эшеаше тоже не появилась, но это ни о чем не говорило, древняя колдунья являлась, когда хотела.

В воздухе висело что-то тревожное, не дающее покоя, побуждающее к какому-либо действию, или, скорее, к поспешному бегству. Сидеть, сложа руки, казалось невыносимым, но Аннеке решила подождать, пока все утихнет, а Нагути-ко перестанет на нее сердиться. Ждать недолго: Нагути-ко просто не могла подолгу дуться, она забывала обо всем неприятном уже через час.

Аннеке улеглась спать пораньше, но сон не шел. В голове крутились мысли о невозможности происходящего. Как могли такие опытные, осторожные маги, как Нагути-ко и Лиорис, влезть в эту глупую, опасную историю, и, главное, зачем? Досадить старикам и похвастаться своей силой? Но маги вышибают подобные идеи из своих учеников задолго до первого посвящения, еще когда сопляки носят воду и колют дрова. Маг, обуреваемый страстями и амбициями, скорее всего не выживет...

Вдруг перед внутренним взором Аннеке как наяву предстал Димир. Давненько не вспоминался. Даже облик его начал исчезать из памяти под влиянием новых ярких впечатлений, оставляя лишь воспоминание о красоте и опасности, а тут вдруг как живой. Димира никак нельзя считать лишенным страстей и амбиций. Выходит, его жизнь в опасности? Почему она именно сейчас вспомнила о нем? Быть может, она нужна ему и он ее зовет?

Аннеке потрясла головой. Она уже запретила себе думать о Димире. Он плохо с ней обошелся, и если он вляпался во что-то неприятное, пусть выкручивается сам, как может. Да он сам опасен для кого угодно. При такой магической силе и подготовке, как у него, можно позволить себе роскошь иметь эмоции и заблуждения. Интересно было бы увидеть расположение звезд в момент его рождения...

Ее полусонные рассуждения прервал удар в дверь, такой сильный, что засов, задвинутый Аннеке на ночь (все-таки гостиница, полно чужих), слетел, и в комнату ввалился Бауглок с совершенно неописуемым выражением на лице и старым плетеным дорожным сундуком на плече. Следом семенила матушка Тэра с рассыпающимся ворохом каких-то вещей в руках.

Бауглок бухнул сундук на середину комнаты и начал, торопливо и как попало, бросать в него пожитки Аннеке, а Тэра, за руку стащив девушку с кровати, принялась, тоже как попало, напяливать на нее платье, приговаривая трясущимися губами:

-- Скорее, скорее, скорее!

-- Что стряслось? - спрашивала Аннеке, уже зная ответ на свой вопрос.

Тэра, не отвечая, закончила застегивать платье на спине девушки и бегом потащила ее из комнаты и вниз по лестнице, продолжая повторять как заведенная: " Скорее, скорее...". Хозяин следом волок сундук.

Возле кладовки - "колдовки" он остановился, пихнул плечом запертую дверь, после чего эту дверь вряд ли можно будет применить по назначению, вошел и принялся не глядя, горстями сгребать и ссыпать в сундук магические принадлежности. Аннеке предостерегающе вскрикнула, но хозяин только отмахнулся. И, к удивлению знахарки, защитные заклинания не оказали на Бауглока никакого действия; даже жезл, который в принципе обжигал руки дотронувшемуся чужаку, на хозяина гостиницы действия не оказал. Оглянувшись и поймав изумленный взгляд Аннеке, Бауглок криво ухмыльнулся и, в первый раз нарушив молчание, проворчал:

-- Видал я ваши магические штучки, во всех видах видал...

Аннеке Бауглок поразил. Сейчас она должна была думать, куда хозяин гостиницы собирается ее отвезти и можно ли ему полностью довериться, а вместо этого знахарка удивлялась, как Бауглоку удалось не обжечься о ее магический жезл. Таких людей она никогда не встречала и не слышала о таком ничего. Весь короткий путь до дверей она обдумывала это и решила, наконец, что Бауглок тоже наделен магическим даром, причем немаленьким.

У крыльца их ожидала маленькая крытая двухколесная повозка, запряженная мохнатой выносливой гнедой лошадкой. С места кучера гордо глянул Мышонок Терент, который должен был, как мыслилось Аннеке, сидеть сейчас в тюрьме. Бауглок привязал дорожный сундук к задку повозки со словами: " Ежели что забыли, за нами не пропадет ", а матушка Тэра почти втолкнула растерявшуюся Аннеке в повозку, крикнула: "Трогай!". Мышонок Терент хлопнул вожжами, гикнул, и лошадка нехотя пошла с места.

Завалившись на бок от толчка, Аннеке наткнулась на кого-то: она была в повозке не одна. На сиденье, вжавшись в угол и скорчившись, дрожа и обхватив себя руками, будто спасаясь от сильного холода, сидела Нагути-ко. От ее красоты сейчас мало что осталось: волосы цвета утренней зари растрепались, а в одном месте сбились в колтун, нежное лицо отекло, глаза покраснели, веки распухли, губы запеклись. Аннеке пришла в ужас: встреть она сейчас подругу на улице, могла бы и не узнать. Нагути-ко, казалось, ее не заметила, уставившись остановившимся взглядом пря-мо перед собой. Напротив сидел Пушок, приняв любимый им в последнее время образ миловидного мальчика.

-- Пушок, что случилось? Куда мы едем?

Как всегда, Пушок заговорил в голове Аннеке тихим шелестящим шепотом.

-- Ты знаешь, Старшая, которая к тебе приходила, страшно рассердилась на вас и позвала других Старших, и они захотели наказать вас обеих. Я подумал, что вы не обязаны слушать этих Старших и принимать от них наказание, ведь это не ваши Старшие, ты родилась не здесь, и один из родителей Нагути-ко родился не здесь... Я прав? И я все рассказал вашим Покровителям...

Сонная и растерянная, знахарка не сразу сообразила, что ее маленький друг говорит о старосте гильдии и Совете как о Старших, а под Покровителями понимает Пауседету и Бауглока, а когда поняла, начала дергать Мышонка Терента за подол туники:

-- Стой, стой, остановись! Мы не можем просто так уехать! Староста гильдии взяла у нас волосы и кровь! Если это останется у них, нас все равно могут наказать, хоть мы убежим отсюда на другой берег моря!