Во мраке бытия - Рон Хаббард

Потом ему удалось найти канал, по которому передавали кинофильмы, и он опять уставился в экран, терпеливо наблюдая, как мафия выиграла вторую мировую войну для Соединенных Штатов в Италии. Нервы, однако, начинали пошаливать, и он на протяжении всего фильма зевал. Я не стал вместе с ним дожидаться конца фильма. Схватив отпечатанную фотографию, я помчался в контору Фахта. Там я сунул карточку под нос Факту и потребовал, чтобы он сказал мне, кто это такой.

Тот в ответ только пожал плечами и жестом указал на полку с надписью «Личные дела студентов». В папках на этой полке мы на всякий случай держали и дела наиболее перспективных наших клиентов, чтобы не допускать путаницы и не отпустить товар не тем людям. Целых полчаса ушло у меня на поиски — как мне не хватало в эти минуты нашей мощной компьютерной системы, но закон запрещает устанавливать их на этой планете.

И я все-таки отыскал его! Память никогда меня не подводит.

Сомнений нет — он дважды посещал Турцию с целью инспекции сделок, заключенных покупателями со стороны их мафиозной семьи. Это был Разза Лузеини! Капитан мафиозной семьи, во главе которой стоит Фаустино Наркотичи по кличке Петля. Нью-йоркская мафия как раз и осуществляла нашу связь с фармацевтическим концерном ИГ Барбен.

Очень солидные люди.

Это был прямой выход на органы, с помощью которых Роксентер осуществлял контроль за распространением наркотиков. Следовательно, одному из наших лучших клиентов было поручено ликвидировать Хеллера. Конечно же, это было справедливо, однако никто из этих людей и подозревать не мог о той роли, которую призван играть сам Хеллер. Весь замысел был известен одному только Ломбару. Он все предвидел заранее. Он прекрасно понимал, какую ярость вызовет в лагере сторонников Роксентера появление наглого самозванца. Ибо имя Роксентера — святыня! По отношению к Ломбару я испытывал одновременно и зависть, и восхищение. Это он собственными руками отправил Хеллера на костер. В какой-то момент, наблюдая сцену в вашингтонском ФБР, я решил было, что Ломбар поступил неправильно. Однако нет — я ошибался. Могущество начальника Аппарата проявлялось во всем — прямо через глупых и покорных марионеток.

Но тут как-то неожиданно восхищение сменилось тошнотворным приступом страха. Мне припомнилось, что у Хеллера имеется тайный выход на Великий Совет, о чем мы до сих пор и не подозревали. А я пока так и не сумел добыть его шифр. В оставшееся время не было никакой возможности тайно и срочно обыскать багаж Хеллера.

Итак, планета обречена! Впрочем, плевать мне на планету! Кому может быть интересна ее судьба? Вся беда в том, что я сам, Солтен Грис, буду мертв, и смерть эта отзовется трагическим эхом на смертельный ружейный выстрел в это окно.

Ровно в десять минут восьмого по нью-йоркскому времени в гостиничный номер Хеллера постучали. Сонный мальчишка-посыльный с надписью «Деликатесы Галпинкля» на куртке передал Геллеру сумку.

Хеллер сумку у него взял.

— С вас два доллара плюс чаевые, — сказал бой.

Хеллер быстро сообразил, что ему следует уплатить два доллара и пятьдесят центов, тут же вручил деньги посыльному и затворил за ним дверь. Раскрыв сумку, он вытащил из нее пластиковый пакет с горячим кофе и две булочки с вареньем. В гостиницах такого ранга не бывает подобного обслуживания. Может, все это отравлено? Или туда подсыпано снотворное? Хеллер понюхал кофе. Потом разломил булочку и тоже понюхал.

Потом этот (…) дурак принялся за завтрак. Он не потерял сознания, не пал замертво, и тогда я понял, что все это было сделано только для того, чтобы он не покидал своего номера и не расхаживал повсюду, поскольку его могли заметить и запомнить.

Хеллер переоделся в свежий бейсбольный пуловер. Одевшись, он тщательно причесался и вычистил зубы роторной щеткой. Потом он принялся наводить порядок в номере. Кресло переставил поближе к окну, приставив к нему слева столик. Стул он тоже придвинул к столу. После этого поставил на столик, поближе

к креслу, две массивные стеклянные пепельницы. Затем, будучи скорее всего не в силах выносить томительного ожидания и стремясь хоть как-то убить время, он решил кое-что отремонтировать. Похоже, он обнаружил какую-то неисправность в креплении дверной ручки, поэтому, достав какие-то инструменты из сумки, немного повозился с ручкой. В конце концов он вообще оставил дверь приоткрытой. Потом направился к постели и, застелив ее, поставил сверху оба чемодана и раскрыл их. Затем опорожнил спортивную сумку, сложив все вещи аккуратной стопкой на покрывале. Потом он взялся за маленький портативный радиоприемник, который недавно купил, и, немного повозившись, поймал одну станцию, а потом настроился на другую. Казалось, его здорово забавляет то, что приемник не стереофонический. А как он мог быть стереофоническим при столь убогом состоянии электроники на Земле? По сути приемник и годился-то разве что на то, чтобы его с шиком носить на ремешке. Хеллер тем не менее направился с ним к креслу и уселся. Он решил прослушать сводку новостей. Новая игрушка! До чего же все эти флотские парни помешаны на игрушках! Вот взять, к примеру, Хеллера — его должны через минуту-другую убить прямо здесь, а он сидит себе и как ни в чем не бывало возится с какой-то дурацкой игрушкой. Разве назовешь новостями то, что в Нью-Йорке кого-то ограбили, избили или вовсе убили?!

Время приближалось к восьми. Он встал с кресла и подошел к окну. Смотрел он прямо вниз на улицу, повидимому, надеясь разглядеть, как подъедет к отелю его визитер. Но я-то сумел разглядеть нечто совсем иное. Воспользовавшись периферийным зрением Хеллера, я увидел, как из слухового окна на соседней крыше вылез человек. В руках он держал футляр со скрипкой.

Хеллер отошел от окна и снова сел. По радио заканчивали передавать утренние вести. В дальнем конце коридора с шумом раздвинулась дверь лифта. Хеллер, не освоив еще, как видно, новой игрушки, повозился немного с приемником, прежде чем ему удалось его выключить. Он небрежно бросил его на кучу вещей, лежавших в раскрытом чемодане, отошел от постели и опять уселся в кресло.

Послышался стук в дверь.

— Входите! — крикнул Хеллер. — Открыто.

В номер вошел типичный юрист с Уолл-стрит, одетый с иголочки, подтянутый, деловой. Этот типаж уже давно стал легендарным. Костюм-тройка серого цвета. Без шляпы. Безупречная аккуратность во всем. Сухой, как чернослив, поскольку ему приходится таить внутри себя все свои многочисленные прегрешения. В руке он держал солидно набитый портфель.

— Позвольте представиться, меня зовут мистер Гробе. Юридическая фирма «Киннул Лизинг», — сказал он.

Произношение его не оставляло сомнений, что перед нами — представитель элиты. Хеллер жестом пригласил его занять место за столом. Гробе уселся на стул, поставив портфель рядом на пол. Он решил не терять времени зря.

— Как вам вообще пришла в голову такая идея? — спросил он.

— Ну, идеи появляются у самых различных людей, — ответил Хеллер.

— Но кто-то все же подбил вас на это?

— Да у меня тут и знакомых почти нет, — сказал Хеллер.

— Сколько раз вы пользовались именем Делберта Джона Роксентера-младшего?

— Я вообще не пользовался им, — сказал Хеллер.

— А случалось вам пользоваться им, называя себя при знакомстве?

Ага! Разза Лузеини и Баттлсби не посвящены в курс дела. Они, значит, просто должны были доставить сюда безымянную личность. Да, мистер Гробе никому не позволяет заглядывать в свои карты.

— Нет, — сказал Хеллер. — Никто и никогда не называл меня этим именем, и я никому не назывался им.

Гробе явно почувствовал облегчение.

— Ага, ну я вижу, что имею дело с очень сдержанным молодым человеком.

— Вы правы, — подтвердил Хеллер.

— У вас здесь все бумаги?

— Они у меня в пиджаке.

Гробе вынул бумаги из пиджака, заодно проверив и содержимое остальных карманов. Потом снова вернулся к столу и сел на свое место.

— Да, кстати, — как бы невзначай проговорил Гробе, — а ФБР снимало с них копии?

— Они держали их в руках, когда разговаривали по телефону, а потом бумаги просто лежали на столе, перевернутыми так, чтобы никто из вошедших не мог разглядеть, что в них написано.

Чувствовалось, что настроение мистера Гробса с каждой минутой все улучшается. Он уже чуть ли не улыбался, если только о юристе можно сказать, что он улыбается в тех редчайших случаях, когда у него, начинает подергиваться уголок рта.

— И у вас они все в единственном экземпляре?

— Можете обыскать весь номер, — сказал Хеллер. — Вот висит мой пиджак, рядом мои спортивные костюмы, чемоданы и сумка тоже лежат на постели.

Гробе встал и, подойдя к постели, начал рассматривать спортивный инвентарь и одежду. Меня не проведешь — я сразу понял, что он рассматривает этикетки на вещах. Теперь у меня были не только некоторые предположения относительно того, что он задумал. Юрист тем временем перешел к содержимому чемоданов. Для начала он запутался в рыболовной леске, а потом в его палец впился крючок для ловли морского окуня. Он отдернул руку, помахал ею и сьма осторожно продолжил осмотр. Уголки его губ и в самом деле подрагивали, когда он вернулся и на стул лицом к Хеллеру.