Ювелирные дела - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

колечко, которое заставит зажечь сердце женщины и побудить желание, чтобы оно стало ее. Изначально рисуется эскиз, продумываются детали, подбираются материалы. Делается огранка камней, наносится гравировка или заранее созданные накладки, превращая драгоценные камни и металлы в произведение искусства. При это нельзя забывать про магическую составляющую, придающую ценность и привлекательность артефакту, — внимательно посмотрел на меня профессор и добавил: — Это своего рода искусство!

Гм, ну вроде и не поспоришь, однако, если дело встанет на поток, то эксклюзивность пострадает. Разумеется, двух одинаковых украшений, если они сделаны вручную, никогда не получится.

— Соглашусь, — кивнул я, потер подбородок и медленно произнес: — В любом деле можно найти компромисс, на разные вкусы и кошелек. Не стану скрывать, планирую извлекать из этого прибыль и немалую. Возможно, не сразу, а после определенного удовлетворения спроса и насыщения рынка, пойдут малоотличимые друг от друга украшения. В том числе и простенькие обручальные кольца, с малыми камнями, для простого народа. Согласитесь, молодые люди, не имеющие богатой родни, захотят сделать себе такие подарки.

Господин Дворнов наморщил лоб и какое-то время молчал. Он явно хотел возразить, но аргументов не нашел. Медленно кивнул, а потом неожиданно заявил:

— А ведь вы правы! При создании чего-то большого и величественного, зачастую остаются осколки материалов, которые отправляются в мусорное ведро. Если же их сразу использовать в деле, то и получится безотходное производство. Н-да, до этого не додумался, а ведь очевидно! — он покачал головой. — Ладно, приходите завтра в университет, к семи утра. Попробуем с вами поработать.

— Что скажите насчет контракта или договора? — задал я вопрос и пояснил: — Про партнерские отношения в ювелирном бизнесе.

— Мне надо подумать, — как-то растеряно покачал тот головой и покатал на ладони камень-накопитель.

Думаю, сумею его дожать, но форсировать события не стал. У моего собеседника взрывной и импульсивный характер. Эх, переговорить бы с его молодой женой и показать перспективы, она его точно убедит, наблюдал, как он на Людмилу влюбленно поглядывал. И ведь она ему отвечала и даже не смущалась меня. Хотя, готов поспорить, что не профессор студентку соблазнил, а она его. Почему? Это сложный и больше риторический вопрос. Взаимоотношения двух взрослых сложны и зачастую не поддаются логике. Девушка может быть готова отдаться молодому человеку, а потом резко изменить свое отношение. Возьмет и заявит: «Мы с тобой не пара» или «Ты не мой мужчина». Впрочем, есть и те парни, которые с одной гуляют и спят, а женятся на подругах своих любовниц.

— Если желаете, то можете протестировать Жейдера без моего присутствия, — предложил я.

Хорек такому заявлению не обрадовался, мягко скажем, мысленно воскликнул:

— Хозяин! Ты чего творишь?! Он же меня препарирует!

— Ничего с тобой не случится, — усмехнулся я. — Если что — позовешь или трансформируешься, но, черт возьми, ни при каком раскладе не атакуй профессора.

— Я и не смогу, ты блоки и правила наложил, что только врагу имею право ответить ударом на удар или нанести его раньше, да и то при определенных обстоятельствах, — с грустью сказал хорек.

Илья Дементьевич вышел из-за стола и приблизился к моему насторожившемуся питомцу. Профессор присел на корточки и, склонив голову к плечу, обратился к голему:

— Дружок, ты ничего не бойся. Плохого не сделаю, устроим с тобой небольшие тесты, ответишь на вопросы и разойдемся. Когда рядом твой создатель и активна ваша связь, то все полученные данные вызывают сомнения. Поэтому, предложение Станислава Викторовича правильное и рациональное, — посмотрел на меня Дворнов.

— С вашего позволения попрошу вашу супругу сделать мне чашечку чая, — вставая сказал я.

— Договорились, — обрадовался Илья Дементьевич. — Дружок подожди меня здесь, а мы с господином Жерговым на пару минут выйдем.

В гостиной уже убрана посуда, жена хозяина дома моет посуду, но на просьбу мужа напоить чаем гостя и развлечь того беседой — обрадовалась. Дворнов же задал мне пару вопросов насчет голема, уточняя, не могут ли того обидеть его информационные жгуты и не против ли я, чтобы хорьку устроили тест на сообразительность. Людмила почему-то печально вздохнула, когда профессор получил разрешение на углубленный, как он выразился, тест.

— Опрометчиво вы так поступили, — глядя, как муж скорым шагом покидает гостиную, покачала головой хозяйка дома.

— Почему? — уточнил я.

— А как считаете, сколько это займет времени? — улыбнулась Людмила и не дожидаясь ответа, спросила: — Что вам подать? Чай или кофе?

— Гм, о таком не подумал, — признался я и попросил: — Если можно, то чаю бы выпил, с одним из ваших вкуснейших пирожков с вишней. Не поделитесь секретом, где свежую ягоду зимой нашли?

— На рынке, — пожала плечами женщина. — Там чего только нет, лишь бы деньги иметь.

А вот с последним у семьи профессора не очень, это невооруженным взглядом видно, если присмотреться. Квартира содержится в чистоте и порядке, при этом двое маленьких детишек. Сомневаюсь, что кто-то приходит и помогает Людмиле по хозяйству, не тот достаток. Мебель старая, ее пора реставрировать, давно не проводился даже косметический ремонт.

— Станислав, вам зеленый чай или черный? — открыв кухонный шкафчик, поинтересовалась жена Дворнова.

— Любой, только не в пакетиках, — ответил ей, мысленно пытаясь составить разговор.

Не так-то просто намекнуть на их сложное финансовое положение. Допускаю, что воспримет предложение в штыки и окажет на мужа совершенно другое воздействие.

— Тогда зеленый, он ароматнее, — решила Людмила. — Себе тоже сделаю, почаевничаем.

Хм, она говорит с какой-то безнадежностью в голосе, словно к чему-то плохому готовится. Пирожки все же вкуснейшие! Давно таких не ел, о чем в очередной раз сообщил хозяйке, но та как-то вяло отреагировала. Какое-то время мы молчали, а потом женщина на меня посмотрела и спросила:

— Скажите, о чем хотели переговорить? Только не отнекивайтесь, по ауре вижу, что слова подбираете, но не решитесь начать. Учтите, мужа люблю больше жизни и каких-то намеков не потерплю!

Последняя фраза у нее непроизвольно вырвалась, зрачки чуть расширились, губы поджались. Сама женщина превратилась в комок нервов. Очень разительная перемена с ней мгновенно произошла. Она чего-то боится, но небольшая надежда остается.

— Людмила, — начал я, но закончил не так, как планировал: — простите, не знаю, как вас по отчеству.