Граф Суворов - Иван Шаман

Громыхнуло. Голубоватая вспышка отбросила меня назад, и я с трудом остался стоять, крутя головой и пытаясь избавиться от черных мушек перед глазами. В ушах предательски гудело, да так что я не слышал ни слова из того, что мне прямо на ухо орал возникший рядом Гаубицев. Чуть дальше собиралась толпа, в панике махал руками Ульянов, к нему с носилками уже бежали санитары.

А у ног куратора первого курса, раскинув руки в стороны, валялся поверженный Недосуд.

— …ты что творишь придурок — были первые слова которые я услышал.

«невозможно! Как вы его победили! На нем же был щит!» — вторила ему Мария.

— Не важно. Это все не важно. — улыбаясь пробормотал я. — Он видел запись моих боев. Значит эта запись до сих пор есть! Как и запись с медчасти!

Глава 19

— Курсант Иванов, потрудитесь объясниться. — сурово глядя на меня спросил безопасник. Я стоял напротив комиссии из двух наблюдателей, трех «беспристрастных» судей и медика. — Каким образом вы сумели пробить Щит курсанта Белякова. Да еще так, что его резонанс просел в три раза.

— Не имею представления, о чем вы, господин дознаватель. — честно ответил я. — Находясь в состоянии крайнего напряжения я просто ударил его со всех сил. Может он сам себя «коротнул» когда поставил щит в согнутом состоянии? К слову, разве то, что он попытался применить свой дар во время дуэли с неинициированным — не преступление?

— Преступление, при этом уголовное. — вместо Сергея, зло бросил мой преподаватель. — И у этого преступления больше пяти сотен свидетелей.

— С этим мы разберемся позднее, когда господин Беляков выйдет из состояния комы. — перебил его Сергей. — Сейчас же у нас на повестке куда более серьезное нарушение. Если выяснится, что студент Иванов не тот, за кого себя выдает — он будет отчислен с позором. Без шанса поступить в другое училище.

— Как может быть административный вопрос важнее уголовного? — спросил Гаубицев, посмотрев на безопасника. — У нас тут тяжкое преступление, а не мелкая шалость старшекурсников протащивших в училище блядей.

— Ни мы, ни вы уголовными преступлениями не занимаемся. — сухо поправил его Сергей. — Это дело жандармерии. К тому же, природа этого явления еще не понятна. Возможно, именно Иванов использовал Щит против Белякова и тем самым повредил его связь с Божественной материей.

— Неинициированный пятнадцатилетний задохлик? — показав на меня рукой, будто остальные не видели, переспросил учитель.

— Этот задохлик поборол троих на вступительном экзамене, отправил в нокаут уверенного середнячка группы А, и каким-то образом вывел из строя лучшего студента третьего курса! — если в начале своей речи Ульянов говорил почти шепотом, то последние слова он проорал, не выдержав и вскочив с места. — КАК?!

— Я видел подобную технику боя на южной границе. — неожиданно произнес гладко выбритый мужчина. — Надо сказать выполнена она была в достаточно уверенной манере, так что, если бы не возраст и европейская внешность, я бы предположил, что перед нами шпион бритов обучавшийся вместе с гурками.

— Вы обращаете внимание на совершенно не важные детали, отвлекаясь от главного — этот подросток нокаутировал нашего чемпиона, лучшего бойца третьего курса. — сказал Сергей, ударив по столу и оборвав все разговоры. — Я не могу признать его победу честной, и ставлю под вопрос само проведение дуэли. Голосуем за.

— Прошу прощения, но это бред. — неожиданно для меня произнес усталый-усач, как я начал называть про себя импозантного мужчину в костюме. — Пятнадцать лет, не инициированный, пробить щит? Нет, случай безусловно интересный, однако у нас есть записи, так что мы должны закрыть этот вопрос, отпустить кадета и внимательнейшим образом изучить все данные. Я против.

— Против. — тут же заявил Гаубицев.

— Значит мой голос решающий. — проговорил «боевик» посмотрев на поднявших руки Ульянова и Берегова. — Не знаю ваших резонов, господа, но на мой взгляд двух мнений тут быть не может. Парень победил дважды, при чем в дуэлях, в которых не должен. Я против не признания дуэли. Более того — считаю, что нарушений не было. Кто за? Так же трое против двух.

— Иванов, можете быть свободны. — махнув от себя ладонью произнес усталый-усач, будто выгоняя неразумное животное из комнаты.

— Честь имею. — откланялся я, развернувшись.

— Да какая у тебя может быть честь? — донесся до меня недовольный голос Ульянова. — Господа, вы не понимаете, это же настоящее бедствие…

Дослушать что он хотел сказать мне не дали, к дверям подошло несколько старшеклассников из алфавита, и оттеснили меня в коридор. После схватки я чувствовал себя совершенно вымотанным, голова чуть кружилась, энергия, которую я копил на протяжении всего дня едва плескалась в чакрах земли и воды, но через «душу» я непрерывно пополнял ее, не понимая куда такая прорва силы может деться.

Пока не внутренним взором не обратил внимание на источник напротив сердца — опустевший больше чем на половину! Вот так номер… выходит именно его я использовал для «пробития» щита Недосуда, в том, что противник использовал силу резонанса я даже не сомневался. Может не успел ее раскрыть в полной мере, но честной схватку и без этого назвать было сложно.

— Эй, старшой! — окрикнули меня, стоило выйти из служебного коридора к трибунам. — Ну ты дал! Это же вообще!

— Ага. — вяло кивнул я одному из одногруппников. — Где Леха?

— Там! — указал парень вниз, и проследив за направлением взмаха я обнаружил толпу, в которой назревала настоящая буря. Даже отсюда было слышно, как студенты орали друг на друга, махали руками и вообще вели себя совершенно не по-джентельменски. Впрочем среди парней виднелось несколько обособленных группок девушек, смотревших заинтересованно и даже время-от времени что-то кричавших. А когда я начал спускаться до меня донеслись обрывки фраз.

— …я эту ставку не принимал. — орал один из старших. — Че ты бредишь?!..

— Ты тупой? У меня твоя роспись на руках вот она! — над толпой выглянула ладонь с зажатой в ней бумажкой.

— Иди на хрен, она недействительна! — возражал ему первый. — Я тебе ни хера не должен! А бумажкой этой хоть подтереться можешь!

— Ты мне все до последнего рубля выплатишь, паскуда! — заорал парень, и по голосу я наконец опознал Тарана. Эк надрывается, сердечный.

— Эй, а не быкуй! Щас по рогам получишь! — тут же впряглись за букмекера несколько старшекурсников. — Никаких бабок не было,