Необыкновенные приключения капитана Шпарина. - Александр Карпов

— Про темную материю в другой раз, — Шпарин поморщился. — И про черные дыры, и про теорию струн, и про торсионные поля, и про кротовые норы…

UTELETT молчала и хлопала ресницами Франты. По телу боевой машины пробежала легкая дрожь. Из глаз потекли слезы. Вокруг девушки опять проявилось дрожащее облачко из которого она недавно вышла.

— Что? Что такое?.. — спросил Маралов. — Прекрати.

— Хозяина жалко.

— А хозяйку? — поинтересовался окончательно пришедший в себя Шпарин.

— Она мне не хозяйка. Её функции перешли к Хозяину, к Мишии. К тебе, Господин.

— Это вы так решили? — спросил Шпарин.

— UTELETT решила так.

— Орионка себя клонировала и… вырыла себе… яму, — предположил Маралов. — Это создание отрубит связь с Франтой и ты больше никогда не получишь говорящих писем, и её больше не увидишь.

— Не увидит, — подтвердила UTELETT. — Её миссия кончилась.

— Бунт в звездном семействе, — констатировал Маралов. — Ты не должна этого делать — реветь, как женщина. Ты машина. Робот.

— Не робот. Тебе не понять, Дружище! Я — орионка!..

— Ну, да… мюоны, кварки там, лептоны, бозоны… Не доросли, значит!

— Машина и женщина. Сначала женщина, потом машина, в вашем понимании. Я всё умею: говорить, думать, чувствовать, сражаться, быть женщиной… Франта такая же, только старше. Я из другого материала, модифицированное исполнение, даже лучше чем она.

— Вот те раз, — сказал колдун, поворачиваясь к Шпарину. — Хозяин, ты что-нибудь понимаешь? Оху…ху… хе-х-х!..

— Не ругайся при девушке.

— Да, я девушка, пусть не ругается.

— А вы больше его не бейте.

— Пусть не трогает. Но ты, Господин, можешь трогать. UTELETT — женщина! Я всё умею, только не знаю могу ли рожать детей.

— Во… как! Миша, в твоем полку прибыло, то есть в гареме, — Маралов стал загибать пальцы. — Раз, две, три… Эта четвертая… или пятая, нет — шестая, пятая — Леночка.

— Леночка не считается. Я до неё не добрался.

— Доберёшься, вопрос времени.

— Других девчонок UTELETT не потерпит.

— Попал, ты, Миша, — сказал Маралов. — Попал.

— Надо дать ей другое имя, — решил Шпарин. — UTELETT — язык сломашь. Так вас и назовем — Недотрога. Вы не против? Что с вами делать, Недотрога?.

— Я хочу быть рядом. Хозяин мне очень нравится, — Недотрога взбила золотистые волосы. — Хочешь, косички заплету?

— «… меня всю дрожит…», — Маралов передразнил отсутствующую орионку. — Чистая Франта, копия, такая же красивая, только разговаривает нормально.

— Будешь дразнить — получишь в другое место, — пообещала Недотрога.

— Больше не буду, но нос надо поправить, немного длинноват, сделаем пластику, когда деньги появятся, — не унялся Маралов.

— Я тебе сделаю, — возмутился Шпарин. — Не смей трогать моё имущество. Извините, Недотрога, мою… мою собственность.

— А… так лучше — собственность, — сказала Недотрога. — Но не девчонку? Лучше мою девчонку!

— Садится на шею, — пробормотал Маралов. — Прямо с самого, с самого начала, а что будет дальше?

— Посмотрим!.. — Недотрога улыбнулась во весь рот и опустила голову, пряча глаза. — Может то же, что и у всех?..

— Покажите мне язык, — попросил Шпарин, наклоняясь и заглядывая в рот Недотроги. — «Царевна» орионская.

— Такой же, как у неё, — Недотрога высунула кончик языка. — Красивый, розовый. И остальное, как у ваших бабенцев, хочешь рассмотреть?

Недотрога, виляя бедрами, прошлась между редких и тонких елочек.

— Я просто дурею, просто, — Маралов закатил глаза. — И эта туда же. Пойду я к дому, Миша-а. Мои извилины совсем скрутились, надо их повыпрямлять… Последний вопрос, пока я не ушел: как ты там умещаешься, в этом маленьком кружочке?

— А я там не одна, нас там много, — сказала Недотрога. — Но я главная. Доставать остальных?

— Доставайте, проведем инвентаризацию, может иметь место недостача. Список «остальных» имеется?

Маралов присел на корточки и потер лоб.

— Что-то голова закружилась.

— Пойдемте лучше в межлесье, там просторнее, разбредутся, потом собирай. Вставайте.

— На поляну, — поправил Шпарин. — На поляну.

Недотрога пошла вперед. Густой папоротник расступался и ложился под ноги орионки, образую узкую тропинку.

— Долго ещё? — нетерпеливо спросил Шпарин, поглядывая на часы. — Больше пяти минут идем. Вон поляна и до этой две прошли.

— Я же говорю: ведьма. Заведет и охмурит, — тихо сказал Маралов. — Новая, модифицированная ведьма. Не хуже той.

— Пришли. Здорово как!.. — выскакивая на поляну, крикнула Недотрога. Орионка попрыгала и, расставив руки, крутанулась на месте. — Эту я и искала, ровная, большая, тихая.

«Ведьма» оглянулась и погрозила длинным пальчиком.

— Намного лучше, Дружище, — сказала Недотрога и продолжила прыгать и кружиться по поляне. — Здорово-о-о!.. О-о-о-о!.. — закричала «ведьма». Золотистые волосы поднялись вверх, над головой появилось свечение.

— Смотри — от волос искры летят и эха нет, — заметил Маралов. — Орионская ведьмочка.

— Здесь, — Недотрога остановилась и забрала диск у Шпарина. — Доставать сразу всех или по одному?

— Сразу всех, — не задумываясь, ответил Шпарин.

— Лучше по одному, — сказал Маралов. — Могут быть проблемы со здоровьем, в смысле обморок. У меня психика на пределе. Они хоть не страшные, «остальные»?

— Ну-у… — Недотрога покрутила глазками. — Не страшные, разве троица мурзеллов просто уроды. С них и начнем, потом будет легче.

— Я пошел к дому, — Маралов пригорюнился и собрался уходить.

— Стоять, колдун! — крикнул Шпарин, хватая экстрасенса за руку. — Я тебя спасу, если что.

— Не бойтесь, — сказала Недотрога. — Они смирные, без приказа никуда, если не разозлить. Отвернитесь.

— Долго ещё… доставать? — обеспокоенно спросил Шпарин, смотря на часы. — Ровно минута прошла. Что-то вы крутите, «царевна»!

Где-то рядом послышался тихий шорох, шелест. Подул ветерок и стих.

— Минуточку… Теперь поворачивайтесь.

— Монстры!! — Шпарин прикрыл глаза. — Что-то такое я и представлял. В самом деле уроды. Красавица и чудовища. Пучеглазые, волосатые, руки-крюки… Смирные?..

— Смирные… — повторил Маралов, вырываясь. — А-а-а!… И все на одну харю!

«Мурзеллы» постояли, переминаясь с ноги на ногу, и уселись на траву.

— Тройняшки, — согласился Шпарин, не отпуская колдуна. — А хари — дело привычки. Примелькаются. Вот бы их в «Клуб» с собой взять. Но в «Клуб» нельзя, пока доедем весь город опустеет, да и в машину не влезут, разве один, тот, что покороче.