Рассказ лектора - Джеймс Хайнс

— Что за… — пробормотал Нельсон и тут же увидел ниже фото человека, которого знал как Марко Кралевича — может быть, чуть худее, с зачесанными назад длинными черными волосами. Темные глаза с экрана буравили Нельсона.

«Ямисович С. — было написано рядом, — Феноменология духа I и II, Современные системы вооружения».

— «Современные системы вооружения», — пробормотал Нельсон в голубоватой тьме.

— Нельсон! — раздался с лестницы голос жены.

— Случайно перепутали фотографии, — шепнул он, однако в голове уже крепло сомнение.

— Нельсон! — Бриджит включила сержантские интонации.

Он отвернулся от экрана.

— Что?

— Тебя к телефону.

Он ждал, что она добавит: «Из полиции». Палец заныл.

— Кто?

Со своего места Нельсон не видел жены, только ее длинную тень на ступенях. Вдруг кто-то заметил, как он выбегал из проулка? Вдруг этот кто-то наткнулся на остывающий труп под снежным одеялом? Допуская, что там действительно труп; в последний момент Фу Манчу вроде бы пришел в себя и хватал губами воздух, как рыба на берегу.

— Какая-то Джилиан.

— Ты сказала, Джилиан?

— Она ждет. — Бриджит отошла от двери; ее тень скользнула по лестнице.

Нельсон повернулся к компьютеру и взялся за мышь, намереваясь сохранить ссылку, но страница Белградского университета исчезла, сменившись сообщением об ошибке.

— Черт. — Нельсон оттолкнулся от стола и взбежал по лестнице. Трубка болталась рядом с телефоном. Бриджит несла грязные тарелки в кухню, взгляд ее недвусмысленно спрашивал: «Кто такая Джилиан?» Абби и Клара шипели друг другу в уши, хихикали и украдкой поглядывали на отца. Нельсон взял трубку и, натягивая провод, шагнул за угол в прихожую.

— Виктория хочет вас видеть. — В голосе Джилиан звучал металл, как будто они сошлись насмерть перед дверью спорной аудитории.

— Зачем? — спросил Нельсон и подумал; письма, она хочет поговорить со мной про анонимные письма.

— Приходите и узнаете, — ответила Джилиан.

— Когда?

— Сегодня. Сейчас.

— Куда?

— К ней домой. Я за вами заеду.

Нельсон представления не имел, где живет Викторинис; насколько ему было известно, она никого не принимала у себя по факультетским делам. Он на мгновение представил себя в старинном лимузине, на выцветшем бархатном сиденье, за рулем впереди — Джилиан в надвинутой на лоб меховой шапке, лицо ее замотано шарфом; она молча ведет авто через лес, полный теней, шорохов и мерцающих голубых огней, к готическому особняку — башенки, фронтоны, бойницы — и останавливается во внутреннем дворике, где шуршат по плитам мертвые листья. Он ступает на крыльцо; массивная дубовая дверь распахивается сама собой, волки воют в лесу, он оборачивает и видит, что лимузин.беззвучно исчез…

— Нет, — сказал Нельсон. — В другом месте. Молчание в трубке, даже дыхания не слышно.

— Где? — спросила наконец Джилиан.

Нельсон, разумеется, не мог пригласить Викторию домой и, хотя уже не испытывал прежнего страха, не хотел бы снова остаться с глазу на глаз в ее кабинете.

— «Пандемониум», — сказал он. В кофейне светло и людно.

Джилиан поперхнулась, и только в следующий миг Нельсон понял, что она смеется.

— Это очень личная встреча, Нельсон. — Джилиан говорила с ним, как с идиотом. — Виктория не хочет, чтобы вас видели вместе.

Нельсон лихорадочно соображал. Он не собирался встречаться с Викторинис в замкнутом помещении.

— На площади.

Джилиан снова мрачно хохотнула.

— Вы хотите встретиться или нет, Нельсон?

— На площади, — твердо повторил он. — В полночь.

Джилиан молчала. Нельсон заглянул в комнату. Девочки исчезли, Бриджит яростно вытирала стол, притворяясь, что не смотрит в сторону мужа.

— Вы хотите, чтобы нас никто не видел? — Нельсон сдерживал раздражение. — Так пусть будет нейтральная территория.

Площадь ярко освещена и просматривается со всех сторон. Палец горел ровным жаром. Джилиан молчала.

— На площади или нигде. Спросите Викторию и дайте мне знать.

Он уже вешал трубку, когда Джилиан вздохнула.

— Хорошо, — сказала она.

Дребезжащий автомобиль медленно полз по занесенным дорогам. Нельсон припарковался за Харбор-холлом — других машин на улице не было — и отпер здание своим ключом. Галоши скрипели в пустом коридоре. В выстуженном кабинете Нельсон включил только настольную лампу, снял галоши и парку, сменил джинсы и свитер на брюки, рубашку и пиджак, потом сел на край стола и натянул парадные ботинки. Завязав шнурки, раздвинул жалюзи и посмотрел на площадь. С вечера

нападало несколько дюймов снега, но он не стал надевать парку. Пусть Виктория видит коллегу, а не дрожащего косноязычного подчиненного. Он вытащил и сунул в карман анонимное письмо, потом, не выключая свет, спустился в вестибюль.

В свете фонарей мерцали редкие снежинки. Морозный воздух щипал нос, дышать было холодно. Однако Нельсон не застегнул пиджак и не спрятал руки в карманы. Он шел мимо голых деревьев, оставляя на свежевыпавшем снегу первую цепочку следов. Часы на башне Торнфильдской библиотеки пробили полночь, снег заглушал тяжелые удары колокола. Каждый черный фонарь держал в ладонях белый шар, озаренный изнутри сияющей черточкой света. Площадь освещалась, как сцена. Голые вязы отбрасывали тени вверх, их сучья были прорисованы снегом на сером и тусклом небе. За деревьями Нельсон различал длинные прямоугольные здания по периметру площади, с их красным кирпичом и карнизами начала двадцатого века. БИОЛОГИЯ — гласили освещенные каменные буквы над одним, ХИМИЯ — отвечал противоположный фасад. Глухо ревели вентиляционные шахты. Палец подергивало.

Книгохранилище тускло сияло под слоем снега. Нельсон огляделся по сторонам и, словно ненароком, поднял глаза к часовой башне. Циферблат лунным диском висел в небе, только что разошедшиеся стрелки вырисовывались четкими силуэтами. Над часами чернели зубцы. Никто не смотрел на него с башни.

— Нельсон! — произнес голос за спиной.

Он развернулся так стремительно, что чуть не упал. Джилиан приближалась, она была уже в нескольких шагах, цепочка ее следов вела за деревья. Она казалась исполинской в черном пальто и пушистых белых наушниках. Палец вспыхнул. Не рассуждая, Нельсон поднял правую руку и заткнул ей рот.

— Не двигайтесь, — сказал он. — Молчите.

Джилиан зашаталась, боком упала на снег. И замерла, как поверженная статуя, хрипло дыша. Глаза ее горели ненавистью.

Раздался протяжный далекий вой. Нельсон, съежившись, взглянул на библиотечную башню. Там никого не было, но вой перешел в визг, и Нельсон стремительно обернулся. Виктория Викторинис выплыла из мрака между старой библиотекой и книгохранилищем. Ее длинное белое пальто спадало до щиколоток; казалось, женщина парит над снегом, не оставляя следов.

— Прислушайтесь, — сказала она голосом холодным и аристократическим. — Дети ночи.

Сердце у Нельсона колотилось, палец горел. Визг смолк, и только сейчас Нельсон понял, что это было: в снежную ночь какой-то кретин, перегруженный пивом и тестостероном, газовал на чистом куске асфальта. Нельсон вздохнул, выпрямился и поднял ладонь.

— Ближе не подходите, — сказал он, с трудом сдерживая дрожь.

Викторинис замерла, руки в карманах — белый конус, увенчанный непокрытой, коротко стриженной головой. Она указала подбородком на Джилиан.

— Поднимите ее, Нельсон. — Голос у Виктории был холоден и чист, как ночной воздух. — Она замерзнет.

Лицо ее белело, словно высеченное изо льда; она была без очков, и серые глаза по-волчьи поблескивали, не зло, но с любопытством, как будто она набрела в лесу на что-то потенциально съедобное.

Нельсон взглянул на Джилиан. Аспирантка дрожала на снегу, сопя и шевеля губами.

— Стойте, где стоите, — сказал он Викторинис и, нагнувшись к Джилиан, просунул пальцы под свитер над перчаткой. Запястье у нее оказалось неожиданно теплым.

— Встаньте. — Палец разрядился.

Джилиан поднялась на удивление легко, как будто он потянул ее за руку. Она выпрямилась, яростно сверкая глазами, и Нельсон указал на дальний конец площади.

— Встаньте там и не двигайтесь. Молчите. Вы ничего не слышите.

Он отпустил ее руку. Джилиан, нехотя оторвав от него злобный взгляд, побрела по снегу. И встала в центре площади, откуда могла видеть и Нельсона, и Викторинис.

Нельсон одернул пиджак. Холода он не чувствовал.

— Полагаю, вы хотели поговорить со мной об этом. — Он вытащил из кармана письмо.

Викторинис неподвижно стояла в двадцати шагах от него и, казалось, висела в дюйме над снегом. Послышалось шипящее дыхание; Нельсон с дрожью осознал, что она смеется.

— Вы даже не представляете, Нельсон, до какой степени мне безразличны эти письма. Они своей цели достигли. Уберите.

Нельсон озадаченно сунул письмо в карман. Что значит «они своей цели достигли»? Он взглянул на Джилиан. Все трое участников сцены стояли на белой площади точно в вершинах равностороннего треугольника.