Любовь Онегина к бабушке Кларе - Мири Литвак

с примешанным к нему запахом длинного рабочего дня, запах улицы и радость возвращения домой к вечеру. Она поставила полиэтиленовые пакеты на пол.

«Как дела, Бобик?» – спросила она. Мама была в хорошем настроении. Она набросилась на меня, обняла меня крепко и прижала к себе, как будто я маленький ребёнок, который ещё не умеет ходить. Я терпеть не могу этой её привычки. Каждый раз я прошу её, чтобы она оставила меня в покое, что я этого не люблю, что мне неприятно, особенно при людях. Но на этот раз я уступил ей и ничего не сказал.

Мама направилась в кухню раскладывать покупки и подчёркнуто весело крикнула мне: «Как был урок у Любы?» Она не заметила, что мне невесело и что у меня есть для неё важное сообщение.

«Нормально», – ответил я. Я не знал, что добавить. Она остановилась на минуту и тут же снова принялась раскладывать покупки по полкам в шкафу и в холодильнике. Потом я сказал ей, что Ольга всё время мяукает, и я не знаю, почему. «Может, ей не нравится новая еда, которую ты ей купила?» – спросил я. Я читал в Интернете, что большинство кошек, в особенности пушистые, как Ольга, не любят, когда им меняют еду.

«Глупости, – ответила мама, – она просто хочет побыть с нами вместе, поучаствовать. Поэтому она мяукает. Погладь её немножко и поговори с ней, и она успокоится…»

Мама разложила покупки и пошла в душ. Потом она переоделась, надела шорты и выцветшую футболку, её ноги выглядели бледными, расплывчатыми, они напоминали овощи, которые варились в супе слишком долго.

«Может, лучше подождать папу», – подумал я. Тогда можно будет рассказать им обоим сразу. Я пошёл в мою комнату, сел за компьютер и не слышал телефонного звонка. Я совсем не думал, что звонок может иметь какое-то отношение к моему сообщению. Через некоторое время я услышал тишину. Её было слышно: ни движения, ни суеты, чего обычно не бывает, когда мама дома.

Когда я снова вышел в гостиную, я увидел маму. Она уже закончила телефонный разговор, телефонная трубка лежала на своём месте, а мама сидела на диване у телефона, не двигаясь, устремив взгляд прямо перед собой в стену.

«Мама», – обратился я к ней. Она мне не ответила, будто не слышала. Я подошёл к ней. Её белые руки покоились на коленях.

«Что такое?» – спросил я. Я даже не думал, что дедушка мог позвонить ещё раз и что мама, сидящая без движения на диване, может иметь к этому какое-то отношение.

Мама молчала. Я сел около неё и стал ждать. Я тоже молчал. Через некоторое время она обратила внимание, что я тоже тут. Она обхватила моё плечо и прижала меня к себе, но не сильно, не по-дикому, как она любит это делать, а как-то вяло. Её рука казалась тяжёлой, и всё недавнее веселье исчезло. Теперь она была страшно усталой. Она вся как-то обмякла и тонула всем своим весом в глуби дивана. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я увидел Ольгу. Она стояла у маминых ног, не издавая ни звука. Подняв мордочку кверху, она смотрела маме в лицо, будто пытаясь что-то понять. Потом она обнюхала мамины ступни, толкая свой мокрый нос в пальцы ног и щекоча её, и это прикосновение, видимо, вывело маму из оцепенения. Она будто пробудилась от сна и увидела Ольгу около себя. Она ничего не сказала, только протянула к ней руку и легко прикоснулась к её голове. Ольга тут же запрыгнула на диван, встала на все четыре лапы у маминого плеча и стала казаться по-странному высокой.

Было ясно, что Ольга понимает, что происходит что-то необычное. Одной рукой мама обняла меня, а другой – Ольгу, и так мы сидели, пока не услышали папу в дверях. Мама не встала ему навстречу, и я тоже не встал, только Ольга спрыгнула его поприветствовать. Папа заглянул в комнату и кротко улыбнулся, не размыкая губ. У него не было времени почувствовать, что что-то не так, потому что мама сейчас же сказала: «Мой папа звонил. Похороны завтра в десять». Она даже не сказала: «Гарик умер», будто папа уже знал.

Тут я всё понял. Я чуть не забыл рассказать им о дедушкином сообщении!

«Да-да, есть сообщение на автоответчике», – сказал я, как будто из желания тоже побыть с ними вместе, поучаствовать, хоть и с опозданием. Мама обернулась ко мне, но не успела выразить свой вопрос вслух.

«Он умер», – произнёс папа. Это был не вопрос.

Он вошёл в комнату и положил сумку на стул у входа.

«Сегодня утром», – сказала мама коротко.

«Я собирался тебе сказать…» – сказал я, не зная, что прибавить. Мне хотелось объяснить ей, как случилось, что я не рассказал ей про дедушкино сообщение. Я хотел попросить её, чтобы она не сердилась, сказать, что я люблю дядю Гарика. Но мама встала и пошла на кухню готовить ужин, как будто то, что я первым услышал дедушкино сообщение, не имеет никакого значения, а Ольга семенила, чуть опережая её, и мяукала тонко и пронзительно.

Авторский перевод 2019

Примечания

1

По-русски в оригинале.

2

По-русски в оригинале.

3

Сабра – еврей, родившийся на территории государства Израиль.

4

По-русски в оригинале.

5

По-русски в оригинале.

6

Ульпан – учебное учреждение для изучения иврита.

7

По-русски в оригинале.

8

По-русски в оригинале.

9

По-русски в оригинале.

10

По-русски в оригинале.

11

По-русски в оригинале.

12

По-русски в оригинале.

13

По-русски в оригинале.

14

По-русски в оригинале.

15

По-русски в оригинале.

16

По-русски в оригинале.

17

По-русски в оригинале.

18

По-русски в оригинале.

19

Цицит – по еврейскому обычаю сплетённые пучки нитей, которые носят мужчины на углах четырёхугольной одежды.

20

По-русски в