Дипломатическая быль. Записки посла во Франции - Юрий Дубинин

В середине июня Л. Брежнев вновь обращается к лидерам ведущих стран Запада с письмами, в которых подчеркивается важность скорейшего окончания Совещания. Советское правительство направляет одновременно послания аналогичного содержания правительствам всех остальных государств-участников.

Активная работа по определению сроков третьего этапа развернулась и на самом Совещании. 27 июня делегация Канады предложила 28 июля в качестве ориентировочной даты начала заключительного этапа. Вокруг всего этого разгорелась напряженная борьба.

Все сказанное мною до сих пор никак не попытка рассказать об истории Общеевропейского совещания, пусть даже и отдельными штрихами. Это всего лишь некоторые составные части фона, на котором разыгрались две драматические ситуации, тесно увязанные с окончанием второго, женевского этапа Совещания, а значит, и всего Совещания в целом.

Одна из этих ситуаций возникла вокруг предложений Мальты по Средиземноморью.

Другая — за-за конфликта, связанного с вопросом о представительстве Кипра на третьем этапе Совещания.

Но обо всем по порядку.

Где-то в середине сентября 1974 г. делегация Мальты внесла на рассмотрение Совещания серию предложений по вопросам, относящимся к безопасности в Европе. Центральное место в них отводилось налаживанию органического сотрудничества между участниками Совещания и всеми другими государствами Средиземноморья, а также Ираном и государствами Персидского залива. В этих целях предполагалось создание специального руководящего комитета. Завершались эти предложения указанием на то, что с развитием «нового суверенного, независимого органа» США и СССР «постепенно выведут свои вооруженные силы из этого района».

При этом из доверительных источников нам стало известно, что документ внесен по прямому указанию премьер-министра Мальты Минтоффа, а делегации Мальты предписано любой ценой, вплоть до блокирования всей работы Совещания, добиваться обсуждения и принятия мальтийского предложения.

Среди делегаций появление мальтийских предложений вызвало недоумение и беспокойство. Было очевидным, что по своему содержанию они не укладываются в те параметры, которые предусмотрены Синей книгой, и по этой причине вроде бы без труда могли бы быть отведены. Однако на Совещание уже был знаком напористый стиль ведения дел Минтоффом, и поэтому предвидели возможность сложных коллизий. Так и получилось.

В течение многих месяцев предложения Мальты старались «замотать», избегали серьезного их обсуждения. Но и Мальта ждала своего часа. В конце мая 1975 г., когда была почти закончена работа по согласованию документа общего характера по средиземноморским проблемам, Мальта внесла к этому документу свои дополнения, повторявшие основные идеи первоначального предложения. Все это вызвало резко негативную реакцию стран НАТО, в первую очередь США. Их задевало все, но особенно прямо занесенная угроза над пребыванием в Средиземном море их Шестого флота. Что касается Советского Союза, то, с точки зрения широких политических целей, многое могло бы быть приемлемым, в том числе и совместный с американцами вывод вооруженных сил из района Средиземного моря. Но в Москве понимали, что задача эта нереалистична и что все это способно лишь осложнить завершение Совещания. Делегация получила указание постараться нейтрализовать остроту ситуации за счет включения в документ по Средиземноморью текста общего, необязывающего характера.

Обстановка на Совещании осложнилась еще и тем, что для защиты позиции Мальты прибыл из Ла-Валлетты личный представитель Минтоффа посол Гудвилл. Среди делегаций быстро распространилась молва, что только он один — не делегация Мальты или кто-нибудь иной, а именно посол Гудвилл — располагает прямыми, только ему одному известными указаниями премьер-министра, как вести дела в поднятом Мальтой вопросе. А вел эти дела Гудвилл с предельно твердых, бескомпромиссных позиций. Согласие Мальты на завершение Совещания он ставил в прямую зависимость от отношения к ее предложениям. И когда в начале июля на заседании координационного комитета — своего рода высшего органа Совещания — в который раз дебатировался вопрос о дате завершения Совещания, со стороны мальтийского представителя последовало хлесткое заявление: «Мои власти не определили ни дня, ни месяца, ни года проведения третьего этапа Совещания». Острее не скажешь. В сочетании с правилом консенсуса это означало полный тупик.

В бесплодных поисках компромиссных формулировок, какого-то выхода из положения уходили день за днем. Совещание гудело, как улей. Казалось, что все другие вопросы если не забыты, то отодвинуты на второй план.

Весь интеллектуальный потенциал Совещания был мобилизован на поиски какой-нибудь логичной формулы договоренности. Бесполезно. Для американцев Шестой флот — священная корова. С ними все натовцы. Для Мальты — ни шагу в сторону от сути представленных предложений. Пускались в ход резкие слова насчет шантажа, злоупотребления правилом консенсуса. Изощренные умы искали комбинации-лазейки, как можно было бы обойти правило консенсуса. Но это были не более чем эмоции, способные лишь накалить атмосферу, поскольку изменение правил процедуры само требовало консенсуса, т. е. согласия Мальты, а действовать без нее значило бы взорвать Совещание. К тому же правилом консенсуса дорожила не только Мальта.

Пробовали через столицы обращаться в Министерство иностранных дел Мальты, но там подтвердили, что операцию проводят двое: сам Минтофф и посол Гудвилл. Что же до Минтоффа, то он отправился в путешествие на яхте по Средиземному морю, и якобы, с ним нет никакой связи. Хочешь верь, хочешь нет, но оставался только посол Гудвилл.

9–10 июля проходила серия почти непрерывных заседаний координационного комитета Совещания. Работали и днем и ночью. Дебаты велись насчет даты завершения Совещания. Поскольку было ясно, что окончательно ее определить будет невозможно, ставилась цель договориться хотя бы о т. н. «целевой», т. е. ориентировочной, дате. Канада предложила в качестве такой даты 30 июля, имея в виду, что по этой дате в дальнейшем потребуется еще финальное, утверждающее ее решение, когда будет достигнуто общее согласие по оставшимся нерешенным вопросам. В ночь с 10 на 11 июля за принятие предложения Канады высказалось 30 делегаций. Но положение вновь обострилось из-за Мальты, выдвинувшей в качестве условия своего согласия принятие ее предложений. Ответом стран НАТО было категорическое «нет». Кризис был полным.

В разгар этих перипетий в Женеве должна была состояться встреча А. Громыко с госсекретарем США Г. Киссинджером.