Города - Пол Филиппо

Когда Вооруженный выходит, у него вид подопытного кролика, бесплатно подвергшегося масштабному сеансу электролиза. Мы все обмениваемся рукопожатиями.

Мне повезло, я выпутался. Вот и все. Я тупоголовый хрен, которому повезло. ААЖ использует мои разработки. Я должен был предвидеть, что они сочтут меня частью системы. Я просто не видел, как угроза приближается.

Я старею.

И что-то еще.

Это что-то очень далеко от дебильной идеи прочесывать персонал «Секьюр-Ай-Ти». Я должен был сам об этом подумать. Помните, как я сказал, что взглянул один раз на Силуэта и подумал, что знаю его?

В самом деле, я внезапно понял, что знаю. Я знаю, кто он, я знаю его манеру разговаривать, я знаю, что у него до сих пор свои волосы.

Но даже ценой жизни я не мог вспомнить, кто он или где я его когда-то знал. Я тоже слабоумен. Я сидел и просматривал записную книжку, страницу за страницей. Ничего. Кто же?

Ясно, что мне предстоит провести большую часть заката своих лет среди имен, срывающихся с моего языка, и не иметь представления о том, выключил ли я газ.

Вот что я думаю: мне нужно, чтобы Вооруженные искали где-нибудь в другом месте. И лучший способ добиться этого — идентифицировать Силуэта.

В этот вечер мы снова в баре, зализываем раны.

Никто из членов Клуба Невробиков не испытывает боли. Но Вооруженные задержали одну старую милягу за нелегальную торговлю оружием. Она и ее сын, живущий снаружи, работали с незаконной артиллерией. Эта дама несла самое большое, самое тяжелое, самое полное вдовье бремя, и я клянусь, что она была от всего этого дальше, чем даже Джазза. Все это грустно, больно и смешно одновременно.

Мэнди сочувствовать некогда.

— Очередь за нами.

Гас читает газету. Неожиданно он откладывает ее и говорит:

— Чушь собачья. Ты это видел? — Он кладет газету на стол. — Новая задача, — говорит Гас.

АТАКА ВЕКА ГНЕВА. ААЖ снова используют ААЖ.

Кабельное телевидение повторяет показ происшедшего. Маленькая надпись:

Чейз Манхэттен Бэнк, Нью-Йорк-Сити, сегодня ночью, 1.00.

Ты видишь подвал изнутри, и железная дверь внезапно начинает раскрываться. Ты видишь, как клешня расширяет щель и утаскивает кое-какие ветхие вещи, а потом они просачиваются внутрь. На этот раз у меня отвисает челюсть.

На этот раз они явились в костюмах пожарных.

Ходячие экзоскелеты, реагирующие на движения находящихся внутри людей. При необходимой подготовке можно надеть такую штуку и идти сквозь огонь. Можно поднимать автомобили или бетонные балки. Если на тебе такая штука, в этот день ты — Супермен.

Старые чудаки больше не шатаются. Их одеяния весят тонны, но они танцуют. Они вертятся и приседают, извиваются и плавно двигаются. Они трясутся и подпрыгивают, они похожи на гигантских дрессированных блох.

Я повторяю раз за разом:

— Это блестяще. Дьявол, это же блестяще.

Я работал над этими штуками. Видите ли, невозможно посылать спасателей на место катастрофы с углеводородным топливом или ядерными зарядами на спинах, и даже эти костюмы не могут нести на себе обычные батареи в достаточном количестве. Поэтому приходится направлять им энергию при помощи лучей. Приходится производить микроволновое излучение. Если происходит катастрофа, вам остается лишь включить ААЖ, и микроволновое излучение будет питать костюмы.

Едва ли не единственные люди, против которых не направляется мое программное обеспечение, — это спасатели в экзоскелетах.

Карт-бланш. Мы дали им этот карт, мать его, бланш.

Все четверо двигаются, как пальцы, играющие на пианино. Они опрометью мчатся к сейфам и буквально сдирают их со стены.

На их костюмах, на спинах уже укреплены огромные синие баллоны. Они предназначены для добычи, хотя никому не хочется об этом говорить. Члены команды сваливают туда все: семейные драгоценности, облигации на предъявителя, старые паспорта, предназначенные для маскировки. Золотые слитки и редкие марки. Благодаря костюмам все это легче перышка.

Я говорю:

— Они охотятся не за чем-то существенным. Они пришли за крохами.

Мэнди поворачивает голову и смотрит на меня как на ящерицу.

— Сделано на «отл»! Потому-то это и называют взломом.

И тут вбегают охранники банка. Они в броне с головы до ног, так что им не может не хватать пространства. Они открывают стрельбу.

Вам не доводилось видеть ничего более прекрасного, чем движение внутри этих механических доспехов. Старикам там, внутри, ничего не нужно делать. Их доспехи только ткут в воздухе волшебные ковры. А еще они гудят, как арфы, когда пули отскакивают от них, и вспыхивают, словно фейерверки.

Затем костюмы съеживаются и пружинят, и тогда один из них хватает охранника за голову и швыряет его через три ярда в стену. Охранник как будто повисает там на секунду и начинает сползать на пол. Спина его серебристого костюма заляпана брызгами крови на манер крыльев бабочки. Охранник опускается на пол, оставаясь в сидячем положении, и его голова склоняется вперед. Он похож на жениха после мальчишника.

Я не вижу, что случилось с другим охранником, но похоже, там было тяжелее. Этот — не более чем тень в углу.

А потом эти прекрасные костюмы поворачиваются к камерам и машут, как астронавты. Они кладут ладони друг другу на плечи. И они танцуют в ряд, как Дороти с Железными Дровосеками [115].

А Джазза все таращится на развлекательную страницу.

Я говорю:

— У нас имеется одна проблема.

Мэнди отзывается звучным смешком:

— Я подумала о том, чтобы сбежать и присоединиться к ним. Похоже, они развлекаются на всю катушку.

Гас замечает:

— У этих охранников есть дети.

Судя по его виду, мне не кажется, что он сейчас глубоко симпатизирует Мэнди.

Я вмешиваюсь:

— Нам нужна информация, и мы должны ее передать полиции. Мы все должны заняться взломами. Я могу забраться в файлы «Секьюр-Ай-Ти».

Гас все еще не в духе. Он не может выбросить охранников из головы.

— Ты хочешь сказать, что компания, выпустившая в продажу эту запись, пойдет на любые расходы, чтобы помочь их семьям?

Таг спрашивает:

— А что нам надо взламывать?

Я вижу, этот улавливает суть.

— Они или купили эти костюмы, или украли их. В любом случае существует или протокол сделки, или рапорт. Производитель…

Вот так. Я запинаюсь. Мне гадко, мне по-настоящему гадко. Но отчаяние прийти не успевает, я вспоминаю название:

— «Экс-О-сейф» [116]. «Экс-О-сейф лимитед». Это в Портленде.

Тут встревает Мэнди:

— Лично я в первую голову забочусь о своем бизнесе, так что у меня есть кое-какие деньги. Понадобится время. — Неожиданно она опускает глаза и добавляет, понизив голос: — Может быть, я смогу взглянуть, что за ребята входят в эти команды. Согласны?

Наверное, это самый откровенный намек на извинение, на какой способна Мэнди. Ведь перед ней никто и никогда не извинялся.

— Не слишком надейся, — бросает она мне и выходит.

Я поднимаюсь и иду звонить Бесси.

— Как дела, малыш?

Ласково и рассеянно она произносит:

— А-а, Большой Папа.

Она хочет, чтобы ее голос звучал так, будто все осталось в прошлом — пересадка кожи и прочее. Но это невозможно, все случившееся никогда не уйдет в прошлое. Чувствуется, что она уверена в себе, она все понимает, и я боюсь. Боюсь, что беда сделает ее робкой — а ведь прежде она была такой прямой и открытой.

Только одно я в состоянии сказать:

— Малыш, мне так жаль! Но послушай, ты же Брюстер. Тебя ничто не выбьет из седла. Ради тебя мы доберемся до него, малыш, — обещаю я.

Я опять достаю свой транскодер, что оказывается более тонкой задачей, нежели убрать его. Снова беру очки и направляюсь в комнату Джаззы, так как намереваюсь воспользоваться для взлома его станцией. Никогда не следует менять место, откуда вы уже производили взлом. Я прохожу в его комнату, но его там нет. Я оставляю приглушенный свет, притворяясь, будто загружаю в машину свою программу, посвященную профессиональному гольфу. Деньги начинают перетекать на мой счет, только на сей раз из другого источника.

Через какое-то время я задаюсь вопросом: где же Джазза?

Я возвращаюсь в бар. Членов моей команды там уже нет. И Джаззы тоже. Господи, опять он куда-то убрел!

Я уже беспокоюсь; включаю его терминал, чтобы проследить местонахождение его браслета. Браслет выдает сигналы. Они исходят из душевой. Но душем никто не пользуется.

В нашем возрасте в подкорке неизменно сидит мысль: кто следующий? И мне кажется, что в этот раз следующим может оказаться Джазза. Я почти что вижу, как он скорчился на полу. Так что я иду в душевую, а в груди у меня как будто сжимается кулак. Я включаю свет. Джаззы все-таки нет.