Путешествия Элиаса Лённрота. Путевые заметки, дневники, письма 1828-1842 гг. - Элиас Лённрот

из-за них должен ходить при­гнувшись. Обычно от одного из воронцов к стене прикреп­ляется широкий полок, который называется полати. На полатях, как и на рундуке, а тем более на печи можно спать. Помимо того, печь, рундук и воронцы имеют дру­гое назначение: там хранят квашню, туески с мукой, раз­ную мелочь, а также сушат сапоги, обувь, носки и что придется. Собственно, для сушки носков в печи над рун­дуком сделано несколько углублений, которые называют­ся печурками. От воронца, расположенного поперек избы, к противоположной стене над очагом протянуты две жер­ди на расстоянии в пол-локтя друг от друга. На них с вечера ставят сушиться дрова, поэтому их называют дровяными воронцами.

В нижней части печи [опечье], под шестком и жаратком (зольником), имеется отверстие, называемое подзоль­ником, куда днем сметают мусор. [...]. Напротив печного угла от одного из основных воронцов отходят две парал­лельные жерди — воронцы для лучины (грядки), на кото­рых обычно лежат ружья.

Вдоль стен избы тянутся лавки в пол-локтя шириной и в четыре дюйма толщиной. Над лавками вдоль стен установлены полки, полавошники, на которых, как и на воронцах, хранят разную утварь. Около дверей находятся полки, на которых держат миски, ставцы и тому подобное.

Потолок покоится на четырех толстых бревнах — ма­тицах, два из которых идут вдоль, а два поперек избы. Потолок обычно настилается либо из досок, либо из на­ката. Полы всегда настланы из гладко отесанных досок, чтобы их можно было мыть.

Окон в избе шесть, три из них — на лицевой стене, причем среднее высотой в пол-локтя, а крайние пониже. Одно окно на той стене, где печь, и два — на противопо­ложной от печи стене. Обычно в них вставлены малень­кие, шириной в два-четыре дюйма, стеклышки или ку­сочки желтой слюды. Некоторые окна открываются. Стол длиной в два локтя и шириной в локоть, столешница уста­новлена на подстолье, в котором хранятся чашки, миски, ложки и прочая посуда. Стол всегда стоит торцом к сред­нему окну, по фасаду разделяя избу на две половины — мужскую и женскую. Стульев нет вообще, но есть скамьи длиной в два с половиной локтя, у которых обычно две ножки на одном конце, а другим они ставятся на лавку. На день эти скамьи поднимают на воронец, а на ночь при­ставляют к лавке — и спальное место готово. В каждом доме около опечного столба либо в углу между дверьми и печкой находится рукомойник, чаще медный, но иногда и берестяной. Под рукомойником — лохань побольше, так называемая стригона, или тренога, куда стекает вода при мытье рук. Полотенцами для вытирания рук зачастую слу­жат куски старых сетей, но обычно имеются и полотня­ные. Над рукомойником прикреплен светец с двумя паль­цами для лучин, имеется еще и второй, стоящий отдельно. Но не буду описывать все мелкие предметы, а также де­ревянные гвозди и приспособления для хранения ножей на стенах. Перечислю лишь, какая еще одежда и утварь име­ется в избах: невода, сети, прялки, два-три сундука, ка­душки, ушат с водой, ведра, квашня, поленья для щепления лучинок, пояса, сбруи, шапки, треухи, нелуженые кот­лы, безмен, топоры, ружья, сапоги, носки, обувь, корыто для пойла, двое-трое четок, пара икон и тому подобное. В большинстве домов еще имеется ткацкий станок. И в такой избе подчас проживает более двадцати че­ловек. [...]

Около рундука находится дверь, за ней — ступеньки, ведущие в подполье, называемое карсина, — помещение это без пола и находится под избой. В подполье держат руч­ной жернов, ступу и другую хозяйственную утварь. Дверь из избы ведет в сени, чаще темные, но бывают и с неболь­шими окнами. Из сеней можно пройти в клети, на сарай, а также спуститься по лестнице вниз во двор — танхуа, где расположен хлев. Двор одновременно используется и как конюшня. Потолком служит пол расположенных над ним помещений — сеней, сарая и клетей. Из сеней дверь ведет на крыльцо, откуда лестница, называемая ваё, с на­весом, крытым берестой, ведет на улицу. Со двора же по­падают в хлев, описание которого я пропускаю, по стоит еще заглянуть наверх. Между потолком и крышей имеет­ся чердак треугольной формы, над ним — двускатная кры­ша, от охлупня, или коневого бревна, к потокам наклон­ная и выступающая примерно на локоть от стены. Стены избы и других построек сделаны из окоренных необтесан­ных бревен.

Помимо основной постройки — избы с примыкающими к ней клетями, двором, хлевом и прочим, в крестьянском хозяйстве нет других строений, кроме риги и бани и в луч­шем случае какого-нибудь отдельного амбара. В бане по­лок намного ниже, чем в финских банях: на полтора-два локтя от пола. Риги — без гумна (отдельного помещения для молотьбы), но иногда с сенями.

ИЗ ДНЕВНИКА

Елетъярви, 28 января 1837 г.

От местечка Куусамо до Кантониеми — 12 верст, 18 — до Хейккиля, до Хянниля — 10, до Коутаниеми (Коутала) — 15, до Оуланкансуу на берегу Пяярви — 25, до Маявалахти — 40, до Хейняярви — 20, до Елетъярви — 80. Меж­ду Коутала и Оуланкансуу расположена самая большая сопка — Нуоруйнен. Неподалеку от Оуланкансуу находят­ся Кивакка и целый ряд других сопок. В окрестностях Пяярви вообще много возвышенностей. Даже один из ост­ровов — Лупшинки — возвышенность, поэтому лес на нем почти полностью вырублен и выжжен под пашни. Жители деревень, расположенных на южном берегу озера, называ­ют лопарями всех, проживающих на северном берегу, хотя там обитают точно такие же финны, как они сами. Исклю­чение, пожалуй, составляют две деревни — Рува и Тумча, расположенные чуть севернее Пяярви и являющиеся к то­му же самыми северными финскими поселениями в Рос­сии. Население этих деревень почти не занимается земле­делием, а живет за счет оленеводства. За этими деревня­ми начинается Коталаппи[125], но это не значит, что здесь живут одни лопари в своих вежах. [...]

ИЗ ДНЕВНИКА

Елетъярви, 29 января 1837 г.

Танцы называются кисат, кисасет, они самые разные, их много и танцуют их везде. «Ночные» посиделки[126] (yökesrät) обычно заканчиваются танцами. Кроме того, молодежь почти каждое воскресенье между постами соби­рается на игры. Но главная забота в том, чтобы найти помещение для игр (кисапиртти), ведь игры считаются греховным занятием, и поэтому старые люди, от которых зависит, разрешить или нет играть в избе, не охотно со­глашаются на это. Но вот изба найдена. Все парни и де­вушки становятся в круг, независимо от того, есть ли у каждого пара или нет. Один из играющих берет рука­вицу и кидает ею в кого-нибудь — парень в девушку или наоборот.