Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

сказать, что мы не хотим быть с мамой. Он убедил судью, что мама принимала наркотики, но она никогда этого не делала, никогда даже не притрагивалась к этой гадости. И она никогда не обижала меня. Я все это понял, когда читал ее письма. Отец постоянно твердил нам, что она будет нас бить, но я не помню, чтобы она хоть раз тронула меня или сестру. Она любила нас. Она любила меня, но теперь все эти годы для меня потеряны. У меня могла бы быть мать. Отец и его новая жена промывали нам мозги, чтобы мы считали мать ужасной женщиной и думали, что она опасна для нас, хотя на самом деле это было не так. Это все была чертова ложь.

– Они отдалили тебя от нее, чтобы у тебя даже не возникло желания ее видеть, – сказала я.

– Ты не понимаешь? Это моя вина. Это я сделал, – произнес папа, и из уголка его глаза выкатилась слезинка. Его следующие слова были заглушены сдавленными рыданиями. – Я потерял ее. Это я убил свою сестру. Это я вызвал полицию к собственной матери и отправил ее в тюрьму. Из-за лжи, из-за чертовой лжи.

– А сейчас они все уже умерли, и ты даже не можешь ничего им сказать, – пробормотала я, борясь с собственными слезами.

Я взглянула на Райлана, который так и держал пистолет в руках. Все, чего я хотела здесь и сейчас, – это чтобы он и его сестра выбрались отсюда живыми. Мне нужно было продолжать отвлекать внимание отца от мальчика.

– И тогда ты придумал все это, – я смотрела на папу, качая головой. – Ты понимаешь, что болен? Убить всех этих детей!.. Просто для того, чтобы поведать миру свою историю? Насколько же извращенный ум надо для этого иметь! Я должна была догадаться раньше. Кажется, я просто отказывалась видеть правду. Усы, синий BMW. Я придумывала какие-то оправдания, ведь много у кого есть синий кабриолет BMW и куча мужчин носит усы. Но на моем ковре оказалась зеленая краска – такая же точно краска, которой была нанесена надпись на ящик, куда ты поместил сына Мэтта. Я уже тогда должна была что-то заподозрить. Но поняла только тогда, когда Мэдди рассказала мне о надписи на стене. Я помнила, что она была в комнате Сидни. Ты держал детей там. Убрал все в комнате и превратил ее в тюрьму. Даже звукоизоляцию сделал при помощи пены на стенах. Ты знал, что мама даже близко никогда не подойдет к этой комнате. И никого не подпустит. Ты все подготовил, когда мама уезжала к подружкам в Винтер-Парк играть в гольф, и распланировал так, что она ничего не заподозрила. Ты был волонтером в лагере девочек-скаутов несколько лет, так что даже если и не поехал в этот раз в лагерь, все равно прекрасно знал, где найти и схватить девочку. А откуда взялся Скотт Пакстон? Мальчик, которого ты расчленил и подложил его конечности к телу Софи?

– Это просто случайный ребенок, которого я подобрал в бедном квартале, – ответил папа. – Он не играл никакой особой роли. Реквизит, если хочешь. Мне просто нужны были части его тела. Останки найдешь в мусорном контейнере в Титусвилле.

Я вздрогнула. Подумать только, я оставляла его наедине со своими детьми! И во время моих визитов в родительский дом все те бедные дети находились в комнате Сидни, пока мы болтали и ужинали внизу. От этой мысли меня затошнило.

– Вы с сенатором Пульманом старые приятели и периодически играете в покер. В его доме ты и познакомился с его сыном, верно? – продолжала я. – Ты угнал машину Томаса Прайса от дома его матери, чтобы мы подумали, что это он убил Софи, использовал ее, чтобы выбросить тело Софи и похитить Мэдди. Патрисия сказала, что она знала тебя, потому что ты часто привозил им продукты, когда они нуждались. Ты занимался благотворительностью в церкви и развозил продукты многим бедным людям в том квартале – и был очень внимателен к ним, правда же? Познакомился с ними, и поэтому Мэдди решила, что тебе можно доверять. Но откуда ты узнал, что у Мэтта есть сын?

Папа улыбнулся:

– Я же тебе говорил, что знаю здесь все обо всех. Мне рассказала мать Мэтта, когда я как-то встретил ее и угостил кофе. Она расстраивалась, что Мэтту даже не позволяют видеться с ним, да и она сама тоже хотела бы общаться с внуком. Потребовалось не слишком много времени, чтобы его найти.

– И ты прикинулся журналистом из газеты «Флорида тодэй», а поскольку выглядишь ты весьма респектабельно, Лайза, естественно, тебе поверила. Ну а Райлан и Фейт? Почему ты их выбрал? – спросила я.

– Я наткнулся на них случайно. Я ехал по трассе A1A и заметил двух малышей, которые играли совершенно одни рядом с этим домом. Я остановился и спросил у них, где их мама. Они ответили, что она болеет и очень печальная. Когда я спросил, где их папа, они ответили, что он ушел. Я быстро понял, что эти дети идеально подойдут для моего заключительного акта.

– И что за заключительный акт, пап? – спросила я.

– Ну, ты же проследила за мной до этого места, да? Поэтому, думаю, ты будешь зрителем. Я не собирался включать тебя в свой план, когда начинал все это. Я пытался тебя остановить, говорил тебе, чтобы ты не вмешивалась, но ты не послушалась и влезла. Поэтому ты здесь. Я привел тебя сюда специально, как и к другим сценам из своего спектакля. Я не хотел причинять тебе вреда, но ты не оставила мне выбора. Ты же знаешь, я всегда любил тебя как родную дочь. Я всегда считал тебя и Сидни своими.

– Я знаю, папа. Но, пожалуйста, не убивай больше людей. Ты хотел, чтобы о твоей точке зрения узнали все, – и ты добился своего. Пожалуйста, отпусти нас.

– Но я же еще не закончил, – сказал папа абсолютно спокойным тоном. Он посмотрел на Райлана поверх моей головы. – Давай, парень, ты сможешь. Положи всему этому конец.

Райлан смотрел на него, по его щекам лились слезы, в руках дрожал пистолет.

– Райлан, нет! – воскликнула я. – Пожалуйста, пап, не заставляй его это делать. Почему ты такой? Зачем тебе нужно причинять людям боль? Я считала, что знаю тебя.

– А ты знаешь, сколько детей совершают самоубийство из-за развода родителей? – спросил папа.

Я покачала головой:

– Нет. Райлан, пожалуйста, положи пистолет. Не нужно этого делать. У тебя впереди долгая прекрасная жизнь.

– Нет, это неправда, – прошипел папа. – Ты чувствуешь боль