Я все равно тебя дождусь! - Евгения Перова

Юрик как-то поперхнулся и страшно покраснел, Лида тоже. Он встал и ушел к окну, постоял, побродил по кабинету у Лиды за спиной и вернулся с запотевшей бутылкой минеральной воды и двумя стаканами – разлил и подвинул Лиде стакан. Они выпили ледяной воды, не глядя друг на друга, потом Юрик вздохнул:

– М-да. Как вы меня!

– Простите…

– Лида! Можно без отчества? Я говорю вам честно…

Лида подняла голову. Весь розовый от смущения, он тем не менее смотрел ей прямо в глаза:

– Да, вы мне нравитесь. Я не скрываю этого. Вы красивая женщина. Но я не по этой части. Я не завожу служебных романов. Черт побери, да я никаких не завожу! Я женат, у нас двое детей. Какие романы? У меня для семьи времени нет! А вами я просто любуюсь, совершенно бескорыстно! Честное пионерское!

Лида невольно рассмеялась, и Юрик тоже – с облегчением.

– Ну вот, слава богу! Так что? Согласны?

– Я подумаю. Хорошо, Юрий Алексеевич? Все-таки страшно! Ответственность, и вообще…

– Подумайте! Но не очень долго, ладно? До понедельника вам хватит времени?

Лида вышла из кабинета и остановилась в полном недоумении: что ж это такое? Почему вдруг все так сразу? Что за день сегодня?! Она довольно долго проторчала в коридоре, даже не заметив, что пробегавшая мимо и на ходу поздоровавшаяся дама из месткома два раза на нее оглянулась, подумав про себя: что это с Михайловой такое?

Наконец Лида сдвинулась с места и побрела по лестнице, плохо понимая куда. В голове у нее шло два параллельных, но разнонаправленных потока мыслей, как если бы она спускалась по идущему вверх эскалатору. Ее захлестывала паника: «Зачем, для чего мне это? Куда я лезу? Я сошла с ума! Я не справлюсь ни за что! Какой ужас!» А рядом стройными рядами маршировали мысли и планы по переустройству музея – она давно думала над некоторыми вещами и представляла, что можно сделать.

Лида и сама не заметила, как оказалась в курилке. Там сидела знакомая девушка из отдела металла. Лида машинально села рядом – только сейчас поняла, что надеялась застать там Марка.

– Дай мне сигаретку, пожалуйста…

– Не знала, что ты куришь. Бери, но у меня крепкие.

– Да я так, редко. Спасибо!

Лида затянулась, а потом вдруг оказалось, что она рассказывает этой «металлической» девушке про предложение директора:

– Нет, ты представляешь?! Мне – и быть замом по науке!

– А что? Кому как не тебе. Все давно ждали, что он тебя назначит.

– Как… ждали? – изумилась Лида. – В каком смысле?

– В прямом. А ты что, правда не думала об этом?

– Нет.

– Надо же! А весь музей давно говорит. Ты доктор наук…

– Да не одна же я доктор!

– Лид, да всем остальным по сто пятьдесят лет! А он сам молодой, на кой ему старпёры! Давай, не дрейфь! Наконец нормальный человек в начальстве будет. И зарплата опять же.

– Ну что – зарплата…

– А что?! Раз в десять побольше твоей!

– Да ладно!

– Что – ладно? Ну, твоей, может, и не в десять, ты ж завотделом, а моей так точно в десять! И премии всякие. У меня подруга в бухгалтерии работает, знает. А ты что, не спросила, что ли, про зарплату?

– Да неудобно как-то…

И «металлическая» девушка подумала: все-таки археологи очень странные люди – надо же, про зарплату не спросила!

– Нет, правда в десять раз больше? Это же… Это несправедливо!

– Несправедливо! Конечно. Вот давай, будешь начальством и добейся, чтобы справедливо было. Флаг тебе в руки! А вообще – поздравляю! Ладно, пойду. Вон твой идет.

В конце холла показался Марк.

– Откуда ты знаешь?! Что… мой?

– А вы что, скрываете?

– Да нет, просто… не афишируем…

– Ну, я – могила. Но вообще и так все знают. Пока!

– Артемида! Ты что, куришь? – Марк вытаращил на нее глаза. – Что это ты?

– Марк, ты представляешь? – сказала Лида растерянно. – Оказывается, все в музее знают, что ты… что я… что мы с тобой… вместе!

– И поэтому ты куришь?!

– Да… Нет! Я забыла! Увидела тебя и забыла! Слушай, ты сейчас будешь смеяться: директор предложил мне быть замом по науке!

Но Марк не засмеялся. Он обнял Лиду и поцеловал – прямо на глазах у трех куривших рядом охранников.

– Вот! А я что говорил! Горжусь тобой, Артемида! Давай, вперед! Это прямо для тебя дело!

– Ты думаешь? – с сомнением произнесла Артемида. Что ж такое-то? И Марк туда же…

Они впервые ехали домой вместе. Марк всю дорогу до метро ворчал, зачем Лида сама тащила такую тяжелую сумку, не зная, что часть книг она еще выложила и оставила на работе. «Говорил же тебе – давай встречу, так нет, все сама!» Лида поцеловала его прямо на эскалаторе и в вагоне держала за руку, радуясь, что теперь все можно: и поцеловать, и за руку взять, и голову на плечо положить. «Наверно, это плохо, что я так счастлива?» – думала она, но ничего не могла с собой поделать.

Илька так обрадовался, увидев их вдвоем, что тут же схватил обоих за руки и всю дорогу подпрыгивал, зависая в воздухе, и радостно рассказывал, не умолкая ни на секунду, о каких-то драконах, в которых «не верит Дениска, и Настя не верит, и даже Вероника Михална не верит, ты представляешь?!».

– Пап, а пап! Ты же говорил, из драконской крови краску делали, да, пап? А они не верят! Мам, ты веришь в драконов?

– А как же! Что за драконы-то?

Марк засмеялся:

– Да это я ему рассказывал, из чего делаются краски. Драконова кровь – на самом деле смола драконова дерева. Оно из породы агав, на Канарских островах растет. Дерево он не запомнил, а дракона – пожалуйста!

– Мам, а мам! Ты знаешь? Мам!

– Илька! Хватит виснуть, иди нормально. У папы сумка тяжелая.

– Мам, а еще краску из жучков добывают!

– Из жучков? Правда, что ли?

– Кошениль называется, – подтвердил Марк.

– А еще… – Теперь Илька держал за руку только Лиду и бежал вприпрыжку. – Мам, не иди так быстро, а то я думать не успеваю. Ты знаешь Геркулеса?

– Ну, не так чтобы очень близко…

– Его собака нашла пурпур!

– А у Геркулеса была собака?

– Была!

– Действительно, почему это Геркулесу не завести себе собаку…

– Она нашла ракушку, а в ней был пурпур, и у нее зубы стали красные! И люди научились добывать пурпур! Знаешь, сколько надо этих ракушков? На одну крошечную граммулечку надо мильон мильонов ракушков! Пурпуррррр!

– Ох, Илька!

– Да он все верно пересказывает, Лид! Самая дорогая краска в мире, правда.

– Морочите вы мне голову…

Дома Лида с наслаждением влезла в ванну, а когда сушила волосы феном, к ней поскребся Илюшка:

– Мам, а мам! Ты скоро выйдешь?

Лида открыла ему дверь и обняла – Илька уцепился за нее руками и ногами, повиснув обезьянкой: