Бастион. Чувство ранга. Том 1 - Марс Букреев

вздрогнул. Нелегко расставаться с жизнью, когда ты бессмертен. Вдвойне нелегко, когда ты бессмертен, богат и облечен властью. Но всему приходит конец!

Я поймал торжествующий взгляд Глендрика. Кажется, он едва сдерживался, чтобы не закричать: «Да руби же ты его быстрее!». Он весь напрягся, сжал кулаки, и весь его вид говорил, что он готов растерзать своего противника.

Мой меч взмыл вверх. Замер. Олета застыла, словно соляной столб. Влажный взгляд огромных зеленых глаз умолял меня остановится. Сохранить жизнь Маленкорху.

Мысли заплясали хороводом. Один удар, и я избавлюсь от вороха проблем, может быть, возникнут новые, но все, что связано с Маленкорхом, его ненавистью к Гунальфу, исчезнет. Раз и навсегда.

Еще я понимал. Убийство мага станет тем рубежом, после которого наши судьбы с Олетой разойдутся. Тоже, раз и навсегда.

Но оставить ему жизнь и все начнется заново. Моя жизнь не будет стоит и ломанного гроша. Маленкорх, да и все остальные, найдут способ с выгодой для себя разменять ее.

И тут меня посетила идея, показавшееся мне не просто хорошей, но прям отличной. Око за око, зуб за зуб. Да, Маленкорх пытался убить меня, оболгать. Но ничего у него не вышло. Но кое-что он успел сделать. Еще до того, как я попал в тело Гунальфа, маг лишил того заслуженного седьмого ранга. Что ж, долг платежом красен!

Я медленно опустил меч. Подцепил шнурок на шее Маленкорха и потянул. Кожаный шнурок лопнул, черные жемчужины поскакали по полу. Кто-то изумленно вскрикнул, кто-то выдохнул. Все вскочили, уставившись на меня не верящими взорами. А жемчужины продолжая катиться по полу рассыпались в прах.

Помнится, я задавался вопросом, почему эльфы так беспечно носят свои ранги. Просто на шнурках, даже не пряча их под одежду. Наоборот, выставляя их на показ, чтобы все понимали с кем имеют дело. И почему никто не воспользуется такой прекрасной возможностью, запросто лишить своего оппонента рангов. Ведь это так легко, раз, и твой противник упал на самое дно. Даже Маленкорх, лишив Гунальфа черной жемчужины не сделал это на прямую, не подослал своих подручных, а прибегнул к помощи магии?

Вот теперь я получил ответ! Я все еще видел рассыпающиеся в пыль жемчужины Маленкорха. Изумленные лица окружающих, наполненный ужасом взгляд Олеты. Ощущал в руке тяжесть меча и замершее в обреченности тело мага под ногой. Но все это теперь казалось нереальным. Образы исчезали, словно за запотевшим стеклом. Ощущения становились слабее, будто меня опутывали в толстый кокон из ваты, а издалека, откуда-то с границы миров, приближалась тьма.

Чернее самого черного, она катила всепоглощающим валом, пожирая реальность. Или уничтожая мое сознание? Где-то в глубине моего разума завопил Гунальф! Что могло напугать бесстрашного эльфа, повидавшего в своей жизни столько, что хватило бы на десяток человеческих жизней?

По спине прошел озноб. Там, в сердце беспросветной мглы находилось нечто. Безобразное, жуткое, равнодушное и невидимое, от чего в животе сжимался тугой комок. Оно спешило ко мне, гоня перед собой чернильную муть, словно человек воду, выходя на берег реки. И то ли память Охренуэля, то ли мои животные чувства, сохранившиеся в каждом человек, вопреки эволюции, голосили — смерть по сравнению с тем, что приближалось, всего лишь добрая детская сказка.

Темнота накрыла меня непроницаемым куполом, разом лишив всех чувств. Я мог лишь ощущать, как рядом со мной находиться нечто невообразимо огромное. Оно приноравливается ко мне, обнюхивает, кажется, даже прикасается. Я ничего не могу сделать.

Хочу закричать. Но не могу. Оттолкнуть мерзкую, склизкую гадину. Но тело не слушается. Его просто нет. Есть только сознание, душа, я и невыразимый ужас, опутывающий меня исходящими слизью кольцами.

Надо мной разверзается черный провал, настолько черный, что я вижу его в полнейшей тьме. Меня ждет ужасная судьба! Вечное заключение в титанической утробе тошнотворной твари, чей облик я даже не могу представить.

Оттуда несет арктическим холодом. Его я почувствовал! Пронизывающий до костей, он превратил меня в кусок льда. Пасть надвинулась, веки смерзлись так, что я не смог моргать. Значит тело есть. Значит все это происходит наяву!

Тут тварь остановилась. Дернулась, больно сжав кольцами извивающегося тела. Холод исчез. Ее хватка ослабла, и я полетел вниз. Ничего не разбирая в кромешной тьме, в мертвой тишине я летел вниз, охваченный чувством бесконечного падения.

Глава 21

Падение длилось бесконечно. Так мне показалось. Сводящее с ума ощущение полета прервало прикосновение к горлу. Нечто узкое, острое и холодное. Неприятное ощущение. Тут же вернулись ощущения и слух. Кто-то не то сопел, не то всхлипывал рядом. Все тело нещадно жгло.

Наконец сообразив, что мои глаза закрыты, я открыл их и увидел склонившееся надо мной лицо. Женское. Мелкие черты, острый нос. По щекам потоком лились слезы. Домета! Рабыня-лоталли, одна из «малышек» Пелерин.

— Ты чего? — прохрипел я.

Вместо ответа она отстранилась и нажим на горло усилился. Нож! У нее в руке нож и судя по всему, рабыня собирается довершить то, что не смогли сделать Маленкорх, Эфелита, воинство Тьмы и пугающая склизкая тварь.

— Чего тебе надо? — повторил я.

— Ты! — выдохнула Домета. — Ты должен был просто бежать, а не убивать лоталли. Я думала ты другой, не такой, как все остальные эльфы. Но я ошиблась! Правильно говорит Рен Аннека, никому из эльфов нельзя доверять.

Вон оно, что. Малышка решила поквитаться со мной, отомстить за неудачное нападение ее сородичей. Хотя, не такое уж оно было и неудачное.

— Заткнись! — приказал я.