Кровь как лимонад - Денис Воронин

— Эй! Слушай! Я же тебе не для этого рассказала!

— Вот! И будешь думать о том, как себя вести, — Жека помял в руках картонный стакан. — Единственный способ, по-моему, изменить мир к лучшему… Ну, или взять все и поделить…

— А я бы родила ребенка, — сказала вдруг Настя. — Но теперь не могу, после Амстердама…

Грусть в ее словах заставила Жеку промолчать. Эти ее переходы от настроения к настроению, неожиданные как воздушные ямы. Никак не мог он к ним привыкнуть.

— Знаешь, не расстраивайся, — произнес Жека. — Всегда можно усыновить какого-нибудь негритенка с острова Чунга-Чанга.

— Ему у нас холодно будет.

— Зато снег увидит. В хоккей играть научится.

Потом они вышли из павильона, на хмурую улицу, где накрапывал дождь и стоял «субару», который нужно было заправить и гнать через Центр.

Перед этим взяв в руки чужой, сука, отрезанный палец.

По дороге он еще по разу набрал номера Аббаса и Темира. Безрезультатно.

Свернув с Фонтанки, заставленной припаркованными машинами, Жека выехал на Троицкий мост. Впереди — Петропавловская крепость, сквозь завесу мороси выглядевшая спокойной как мертвец. За ней, в парке с пожелтевшими деревьями и прибитыми дождем к асфальтовым дорожкам листьями, прятались Планетарий и зоопарк. Животные там сейчас, наверное, забились в дальние углы своих вольеров и клеток и имитируют грусть. Петербургская осень — капсула времени. Такой же ее видели Петр Первый и Достоевский. Вот и сейчас — она перевалила за ту ежегодно настающую невидимую грань, за которой — пора прятать фотоаппараты и доставать зонты, пора встречать октябрь насморком и молоком с медом и содой.

Встав перед светофором, Жека позвонил Насте.

— Поворачивай к мечети и жди где-нибудь там неподалеку.

— Хорошо. Пока расстелю коврик и потрещу с Аллахом.

На Кронверкском, сразу за метро, он встал в пробку. «Вроде бы воскресенье», — удивился Жека. Простояв без движения минут пять, понял, что дело дрянь. Стараешься, оказываешь услугу, а в итоге ты по пояс в дерьме.

Сдал назад, напугав стоявшую за ним на «туареге» блонду. Блондинка пронзительно бибикнула, будто вскрикнула. Ворочаясь с боку на бок, как человек, пытающийся поудобнее улечься в постели, Жека приткнулся к тротуару между двумя машинами. Вкривь и вкось, зажав вишневого цвета «камри» с аэрографическими Гималаями на борту — да и наплевать. Сейчас отдаст ключи Аббасу — и все, это больше не его проблемы. Вернется к Каменноостровскому, где в «астре» его ждет похожая на музыку то «Gabin», то Anklebiter красивая девочка с тесной вагиной и стигматой на правой ладони, у метро зацепит для нее цветов (Какие, кстати, она любит? И любит ли вообще? Надо же — с бездомным дралась!), поедет к ней домой, где можно будет устроить ахи-трахи, а потом скачать с торрента и зазырить очередную серию «Deadwood». Как там, интересно, шериф Буллок со своим корешем-еврейчиком? И Сверенжер, ведущий беседы с головой индейца, которую он прячет в картонной коробке?

Он вышел на улицу и услышал обрывок разговора шедших к метро двух пожилых женщин.

— Сказали, что шланг прохудился, и взорвался газовый баллон, — говорила одна, придерживая товарку под локоть. — В доме даже стекла повылетали.

— Все у них на авось, — качала головой другая. — Вот в наше время, Асенька…

В сыром воздухе отчетливо пахло гарью.

Холодея от плохого предчувствия, Жека направился к кафешке Аббаса, которое было через несколько зданий на пересечении идущего по дуге Кронверкского и Зверинской улицы.

Именно — что было.

Пожарные и полиция на полквартала оцепили тротуар и проезжую часть вокруг сгоревшего кафе. «Фольксваген», в котором вчера сидела парочка кавказцев, лежал напротив окон сгоревшего заведения, перевернутый на бок взрывной волной. За ограждением плотно толпились зеваки. Два постовых следили, чтобы никто не пересек полосатую ленту, отгоняли особо назойливых.

— Командир, да я в этом доме живу! Пропусти!

— Не могу, все равно жильцы эвакуированы. Ждите.

— Ну как же так?

Жильцы, наспех одетые, многие — в домашнем и в тапках, стояли на углу Зверинской. Потом кто-то, невидимый отсюда, сделал им знак, и они, держа в руках пакеты и сумки с вещами и документами, потянулись во двор дома.

— Вон, их пускают уже!

Пожарные, с хрустом топчась тяжелыми башмаками по стеклам выбитых витрин, сматывали рукава брандспойтов, убирали их в машины. У них был вид уставших людей, честно сделавших свою тяжелую и неприятную работу.

— Рвануло будь здоров! — говорили в толпе.

— А что там было?

— Да шаверму уважаемые черножопые россияне делали!

— У людей, гляди-ка, даже на верхних этажах стекла повыбило!

— Повезло, что огонь не успел на квартиры перекинуться!

— Представляю!

— Да потому что инспектора по пожарной безопасности приходят только за взятками! Вот у нас на работе…

— Ой, смотрите! Смотрите! Несут!

В сопровождении одного пожарника и двух копов из сгоревшего кафе вышли два санитара в голубой медицинской униформе, немного запачканной сажей. Они тащили носилки с телом, накрытым непрозрачным полиэтиленом. Занесли тело в машину «скорой помощи», потом вышли с еще одними носилками (непонятно — теми же или другими), вернулись на место пожара. Спустя три минуты процедура повторилась. Безразличный вид санитаров словно говорил: «Рано или поздно, но конец все равно будет один».

Патрульный на той стороне развязал ленту, пропуская только подъехавший второй автомобиль «скорой помощи». В нее загрузили еще один, третий, труп, и машины, сдав назад, стали разворачиваться.

Жека выбрался из толпы. Пора убираться отсюда. Быстрым шагом человека, пытающегося побыстрее укрыться от дождя, он направился к «Горьковской», казавшейся НЛО, приземлившимся посреди мокрого осеннего парка.

А «субару» пусть стоит, где он его бросил. Хотя… Метров за двадцать до «форестера» Жека замедлил шаг, внимательно пригляделся. Вроде все спокойно.

Он сел за руль машины, открыл бардачок. Не прикасаясь к отрезанному пальцу, достал упаковку влажных салфеток. Поглядывая по сторонам, незаметно, чтобы не привлечь ничье внимание, протер тремя салфетками руль, торпедо, ручки дверей и замок ремня безопасности. На всякий случай. Ключи тоже протер и бросил на заднее сиденье.

Что там произошло в этом кафе? И нет даже микрочипов, которые могут рассказать об этом.

Жека вылез из «субару». Пройдя несколько метров, накинул капюшон. Каменноостровский проспект перешел по подземному переходу. Поискав взглядом свой «опель» и не найдя, потянулся за айфоном.