Не все ответы... - Александра Цель

-Да не слишком, - Анхи вдруг покраснел. - Я, как ты и советовал, мастерскую отстроил за городской чертой... А когда выбираюсь в город, всегда беру с собой Ржавого... Это чёрного так зовут.

Лоххо решил сменить тему.

-Собираешься превращать долину в крепость? - буднично поинтересовался Анхи.

-То есть?! - удивился Тайрэд. Сироп, следовавший в отдалении и внимательно слушавший их разговор, заинтересованно придвинулся ближе. Мужчины не обратили на него внимания.

-Это, - лоххо обвёл круг себя ладонью, - крепость естественная. Труднодоступная, но не неприступная. Можно замуровать проходы и обвалить пологие склоны... вода здесь есть... - он зорко оглядывал долину, словно уже прикидывал объём работ. - Кстати, странная форма для горного хребта, почти правильное кольцо, - вдруг произнёс он, словно впервые это увидел.

Шид тоже обернулся, обозревая сомкнувшееся вокруг них каменное кольцо.

-Здесь была гора, которая обрушилась в себя, - пояснил он, - давно, ещё во времена Создателей.

Сказал и тут же усомнился в собственных словах. Какой же высоты должна быть гора, чтобы даже на её остатках вершины круглый год блистали снегом?

-Мне Сладкий Дождь сказал, - словно оправдываясь, дополнил он.

Анхи присвистнул.

-Это когда ж было?!

-Примерно две тысячи лет назад.

-И он... живёт так давно?! - благоговейно прошептал Анхи.

-Нет! - поспешно помотал головой шид, спеша избежать разговора о возрасте дракона, - не настолько он стар...

Анхи, возможно, и хотел продолжить интересный разговор, но вмешался Сладкий Дождь, которому уже надоело изображать из себя клячу у крылечка. И в самом деле, если за столько дней не наговорились, зачем назначили отъезд? Особых причин торопиться домой у лоххо не было.

(год 2 377, весна)

За реку, в тех случаях, когда селянам нужно было что-то от кнега (очень редко, к слову), поселяне выбирались не иначе как десятком, причём ни женщин, ни детей с собой не брали. Что Тайрэда удивляло, в самом посёлке ни дракончики, ни старшие драконы, особого страха не вызывали. Так что же это получается, во всей долине он самый страшный монстр?!

Вот и сейчас, положив на землю продолговатый свёрток, подозрительно знакомого вида, семеро лоххо и четверо лаки остановились, дожидаясь, когда к ним подойдёт Кирма. Тоже своего рода ритуал, хотя Тайрэд стоял тут же, свои просьбы староста предпочитал излагать через девушку.

-Сает умер, - объяснила девушка, переговорив с Каругом.

Шид с подозрением оглядел делегатов, теперь вполне объяснимое тело, завёрнутое в небелёный холст, и особенно скорбную морду старосты.

-Сочувствую, - спокойно произнёс он. - И что они хотят от меня?

-Чтобы ты им указал место для кладбища, - удивившись, как будто это само собой разумелось, ответила Кирма.

Тайрэд замер. Стыдно признать, но он как-то не усматривал связи между покойником и кладбищем, и весьма смутно представлял, как первый попадает на второе. Смешно, за свою жизнь Тайрэду случалось неоднократно убивать, он видел покойников, умерших от болезней, ранений или старости, но ни разу не присутствовал на похоронах.

-Ненавижу... кладбища... - пробормотал шид.

Туг удивлённо взглянул на отца. Потом посмотрел на Дождя и встретил такой же непонимающий взгляд дракона. Они никогда не замечали за Тайрэдом какой-то особой неприязни к умершим или местам их последнего упокоения.

Ну, и не удивительно. При всей своей открытости, даже задавшись такой целью, Тайрэд не был способен рассказать о себе всё, а объяснить себя - это и вообще непосильная задача. О кладбищах нужно было упомянуть особо - шид не переносил кладбищ. Даже ненавидел, до скрытой нервной дрожи. Может потому, что ребёнком искренне верил, что серое надгробие забрало его мать. Или ненависть появилась после той ночной дуэли, когда он со своим противником на пару едва не истекли кровью - затеяли драться без секундантов. Страшно умирать в темноте, окружённым холодным камнем, под хриплое дыхание раненого противника...

-В долине не так много места... - шид заставил себя задуматься о неприятном предмете. Анхи наверняка что-то планировал, но увы, лоххо навещал их недавно и отбыл буквально вчера. Ждать его возвращения не имело смысла, покойник протухнет. - На нашей стороне всё изрыто дракончиками, пашни отдавать нельзя... даже не знаю...

-Но не можем же мы просто бросить тело за околицей! - возмутилась Барна, - тут даже волков нет!

-Драконы тоже падальщики, - медленно отозвался Тайрэд.

Староста побагровел.

-К... кх... кхак драконам?!

На его придушенный всхлип никто внимания не обратил.

-Нет, в долине мы кладбище устраивать не будем, - проговорил Тайрэд, - нездоровое в этом что-то...

-В ущелье? - хозяйственно осведомилась лоххо.

-Засыпать камнем? - в тон ей отозвался Туг.

Староста схватился за горло обеими руками, глаза у него были круглые-круглые.

-Людей нельзя отдавать драконам! - воскликнул Каруг.

Его, наконец, заметили, но владевшего пожилым лоххо ужаса не разделили. Даже наоборот, сочли отличной идеей.

-Ну, живых допустим нельзя, - задумчиво произнёс Тайрэд. - Сладкий Дождь!

Дракон, лежавший в уважительной близи (достаточно близко, чтобы отреагировать на угрозу, но немного в стороне, чтоб делегаты не слишком нервничали) вопросительно хмыкнул и, приподняв голову, посмотрел на шида левым глазом.

-Пообещай мне, пожалуйста... - Тайрэд повернулся к дракону, - что когда я умру, ты съешь моё тело.

Крылатый зверь замер, обдумывая эту странную просьбу.

-Я не хочу, чтобы моё тело бессмысленно гнило в земле, - мужчина задумчиво поворошил траву носком сапога. - Без меня это будет всего лишь кусок мяса, и хотелось бы, чтобы он пошёл на доброе дело. Да и какая разница? Тела растворяются в земле, прорастают травой и деревьями, животные поедают эти растения, всякие там олени, зайцы и коровы, мы едим их мясо, драконы их едят. Это всего лишь сократит круг.

С такой точки зрения, предложение шида выглядело... правильным. Дождь покосился на завёрнутое в простыню тело. И попытался себе представить, что это не малознакомый и совершенно несимпатичный ему старик, а кто-то родной и близкий. Например, Тайрэд.

-Обещай, что сделаешь это. Для меня?

Сладкий Дождь задумчиво разглядывал умоляющего шида. Потом, глаза его весело блеснули.

-Хорошо, - медленно и раздельно пророкотал дракон. - Но и ты обещай, что не попытаешься похоронить меня, что не сделаешь подобной глупости, и разумно воспользуешься моими останками.

Тайрэд представил себе, как он роет могилу для огромного зверя, и против воли, против даже вызванного предположительной потерей друга огорчения, расхохотался.

-Равноценный обмен, - удивлённо уточнил Сладкий Дождь, не понявший этого смеха.

Поселяне тоже не видели причин для веселья. Они были в ужасе. Никто даже не заметил, что дракон заговорил.

-Благородный? - робко обратился к шиду староста.

-Отдайте тело драконам, - справившись с собой и приняв подобающе мрачный вид, приказал Тайрэд.

-Но, но...

Люди вокруг выглядели шокированными, обеспокоенными.

-Вы серьёзно? - осторожно переспросил Каруг.

-Абсолютно, - Тайрэд кивнул.

Пока Тайрэд решал неприятный вопрос, положивший начало причудливой и малопонятной чужакам традиции, заявились дракончики. Скорбное собрание весьма заинтересовало их, а особенно покойник, невесть зачем притащённый поселянами. Как вещественное доказательство его существования? Не ждали же они, что Тайрэд тут же лично выкопает им могилу?

Леденец, вытянув шею, осторожно обнюхивал тело.

-Он мёртвый, - с некоторым удивлением заключил дракончик. - Как его убили?

Тайрэд подошёл к малышу, погладил по сгибу крыла.

-Он умер от старости.

-Это такая болезнь?

Шид неожиданно понял, что дракончики ничего не знают о старости. Эта тема никогда не затрагивалась в его уроках - зачем, ведь он учил их жизни? Сладкий Дождь избегал тему старости по вполне понятной причине - слишком больно. Да и к слову не приходилось. Вот и...

-Нет, это не болезнь. Просто сначала ты рождаешься, потом растёшь, взрослеешь и... старишься. Ты же видел, как осенью вянут цветы и травы. Это их старость, - объяснил Тайрэд.

-И люди тоже вянут?! - ошеломлённо уточнил дракончик. Его младшие брат и сестра за спиной шида обменялись серьёзными взглядами.

-Да.

-И ты тоже...

-Да, - ответ, совершенный в своей простоте.

Леденец неуверенно потоптался на месте, нервно поглядывая на завёрнутое в простыню тело. И вдруг, коротко взрыкнув, шагнул к учителю, изогнув шею, ткнулся человеку лбом в грудь.