Сумма теологии. Том V - Фома Аквинский

Возражение 2. Далее, первое в порядке природы является, похоже, наиболее превосходным. Но добродетели предшествуют дарам Святого Духа. В самом деле, по словам Григория, «дар Святого Духа действует в уме таким образом, что в первую очередь возникают правосудность, рассудительность, мужество, благоразумие… и, действуя далее, сообщает сдерживание посредством семи добродетелей», то есть даров, так, что дарует «мудрость против глупости, мышление против тупости, совет против безрассудства, мужество против страха, знание против невежества, благочестие против ожесточения нашего сердца и страх против гордыни»[358]. Следовательно, добродетели превосходят дары.

Возражение 3. Далее, Августин говорит, что «добродетели нельзя использовать ради злой цели»[359]. Но дары можно использовать ради злой цели. Так, по словам Григория, «мы молимся… чтобы мудрость не превозносилась, чтобы мышление в своем быстром беге не отклонялось от истинного пути, чтобы совет, умножаясь, не приводил в замешательство, чтобы мужество, придавая уверенность, не делало нас безрассудными, чтобы знание, если оно – знание без любви, не наполняло гордыней ум, чтобы благочестие, буде оно свернет в сторону, не извращалось, чтобы страх, тревожась по пустякам, не погружал нас в омут отчаяния»[360]. Следовательно, добродетели превосходят дары Святого Духа.

Этому противоречит следующее: дары, как было показано выше (Возражение 2), пожалованы нам для содействия добродетелям и исправления некоторых несовершенств, и потому они, по-видимому, могут то, чего не могут добродетели. Следовательно, дары превосходят добродетели.

Отвечаю: как было показано выше (58, 3; 62, 1), существует три вида добродетелей, а именно теологические, умственные и нравственные. Посредством теологических добродетелей ум человека соединяется с Богом, посредством умственных совершенствуется сам разум, а посредством нравственных совершенствуется повиновение разуму способностей желания. Дары же Святого Духа, со своей стороны, располагают все способности души к следованию божественному движению.

В связи с этим представляется логичным сопоставлять дары с теологическими добродетелями, посредством которых человек соединяется со своим Двигателем, Святым Духом, таким же точно образом, каким мы сопоставляем нравственные добродетели с умственными, которые совершенствуют движущее начало нравственных добродетелей, разум. Следовательно, как умственные добродетели превосходят нравственные добродетели и руководят ими, точно так же теологические добродетели превосходят дары Святого Духа и направляют их. Поэтому Григорий говорит, что «семь сыновей», то есть семь даров, «никогда не достигнут совершенства десятерицы, если не будут исполнены верой, надеждой и любовью»[361].

Но если сравнивать дары с другими добродетелями, то есть с умственными и нравственными, то в таком случае дары предшествуют добродетелям [в порядке достоинства]. В самом деле, дары совершенствуют способности души в отношении Святого Духа как их Двигателя, тогда как добродетели совершенствуют или непосредственно разум, или другие способности в отношении разума. Но очевидно, что чем возвышенней двигатель, тем более возвышенным является и расположение, каким должно быть расположено движимое. Поэтому [в таком смысле] дары совершеннее добродетелей.

Ответ на возражение 1. Любовь – это теологическая добродетель, а мы уже пришли к выводу, что [теологические добродетели] совершеннее даров.

Ответ на возражение 2. Одна вещь может предшествовать другой двояко. Во-первых, в порядке совершенства и достоинства (как любовь к Богу предшествует любви к ближнему), и в этом отношении дары предшествуют умственным и нравственным добродетелям и последуют теологическим добродетелям. Во-вторых, в порядке порождения или расположения (как любовь к ближнему в том, что касается действия, предшествует любви к Богу), и в этом отношении нравственные и умственные добродетели предшествуют дарам, поскольку человек через посредство правильного подчинения собственному разуму располагается к правильному подчинению Богу

Ответ на возражение 3. Мудрость, мышление и т. п. как дары Святого Духа оживлены любовью, которая «не мыслит зла» (1 Кор. 13:5). Следовательно, мудрость, мышление и т. п. как дары Святого Духа не могут быть использованы ради злой цели. Но для того чтобы они не отступили от совершенства любви, они должны поддерживать друг друга, и именно об этом в настоящем случае говорит Григорий.

Вопрос 69. О БЛАЖЕНСТВАХ

Теперь у нас на очереди рассмотрение блаженств, под каковым заглавием наличествует четыре пункта: 1) отличаются ли блаженства от даров и добродетелей; 2) о наградах блаженств: относятся ли они к этой жизни; 3) о количестве блаженств; 4) о том, насколько надлежащими являются приписываемые блаженствам награды.

Раздел 1. ОТЛИЧАЮТСЯ ЛИ БЛАЖЕНСТВА ОТ ДОБРОДЕТЕЛЕЙ И ДАРОВ?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что блаженства не отличаются от добродетелей и даров. В самом деле, Августин относит блаженства, о которых говорит Матфей, к дарам Святого Духа[362]; и Амвросий в своем комментарии к Луке (Лк. 6:20 и далее), приписывает упомянутые там блаженства четырем главным добродетелям. Следовательно, блаженства не отличаются от добродетелей и даров.

Возражение 2. Далее, как было показано выше (19, 3; 21, 1), существует только два правила человеческой воли: разум и вечный закон. Но добродетели совершенствуют человека в отношении разума, а дары – в отношении вечного закона Святого Духа, как это явствует из вышесказанного (68, 1, 3). Поэтому не может быть ничего помимо добродетелей и даров, что бы имело отношение к правоте человеческой воли. Следовательно, блаженства от них не отличаются.

Возражение 3. Далее, в перечне блаженств мы встречаем кротость, правосудность и милосердие, которые, как принято думать, являются добродетелями. Следовательно, блаженства не отличаются от добродетелей и даров.

Этому противоречит следующее: среди блаженств есть такие, которые не являются ни добродетелями, ни дарами, например нищета, плач и мир. Следовательно, блаженства отличаются от добродетелей и даров.

Отвечаю: как уже было сказано (2, 7; 3, 1), конечной целью человеческой жизни является счастье. Но иногда того, кто только надеется на обладание целью, называют обладающим ею, в связи с чем, по словам Философа, «когда кого-то из детей называют счастливыми, то делают это, уповая на будущее»[363], а апостол сказал, что «мы спасены в надежде» (Рим. 8:24). Кроме того, мы чаем обрести цель постольку, поскольку должным образом движемся к этой цели и приближаемся к ней, а это подразумевает некоторое действие. Человек же подвигается и приближается к счастливой цели посредством дел добродетелей и в первую очередь – коль скоро мы говорим о вечном блаженстве, для достижения которого одного нашего разума не достаточно, поскольку нам надлежит быть движимыми Святым Духом и, дабы правильно повиноваться и следовать Ему, становиться совершенными с помощью Его даров – посредством дел даров. Следовательно, блаженства отличаются от добродетелей и даров не как навыки, а как акты навыков.

Ответ на возражение 1. Августин и Амвросий приписывают блаженства дарам и добродетелям постольку, поскольку действия приписываются навыкам. Но дары, как уже было сказано (68, 8), превосходят главные добродетели. Поэтому Амвросий, давая разъяснения относительно блаженств для простолюдинов, усваивает их главным добродетелям, в то время как Августин, толкуя о блаженствах, о которых было сказано ученикам в Нагорной проповеди, обращается к более просвещенным читателям и потому усваивает их дарам Святого Духа.

Ответ на возражение 2. Этот аргумент доказывает только то, что правильно вести человека не могут никакие иные навыки помимо добродетелей и даров.

Ответ на возражение 3. Кротость следует понимать как указание на действие кротости, и то же самое справедливо сказать о правосудности и милосердии. И хотя они на первый взгляд могут показаться добродетелями, однако их надлежит относить к дарам, поскольку, как было показано выше (68, 2), дары совершенствуют человека в отношении тех же дел, что и добродетели.

Раздел 2. ОТНОСЯТСЯ ЛИ ПРИПИСЫВАЕМЫЕ БЛАЖЕНСТВАМ НАГРАДЫ К ЭТОЙ ЖИЗНИ?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.