Фантом памяти - Александра Маринина

Однако неудачи продолжали преследовать меня. Очередным ударом стали изменения в расположении стендов и комплектовании залов книжной ярмарки. Оказалось, что у комплекса Мессе сменилось руководство и новые администраторы решили все поменять. Мои европейские, американские и азиатские издатели находились теперь вовсе не там, где мы с Мусей привыкли их искать, на переходы из зала в зал и поиски нужного стенда уходило огромное количество времени, которое не было учтено в расписании, мы постоянно опаздывали, Муся нервничала, я злился, и все шло наперекосяк. Кроме того, из-за недавнего террористического акта 11 сентября в Нью-Йорке многие опасались летать самолетами и находиться в местах большого скопления людей, поэтому некоторые издатели и представители литературных агентств, с которыми моя Кошечка намеревалась встретиться, на ярмарку не приехали.

К концу первого дня, вымотанные, запыхавшиеся, с гудящими от бесконечной беготни между павильонами ногами, мы с грехом пополам выполнили все, что Муся наметила. Встретились с португальским издателем и обсудили с ним условия нового контракта, после долгих мытарств разыскали издателя из Албании и тщательно согласовали с ним план мероприятий во время моего запланированного на декабрь пребывания в Тиране, которое организовывала албанская сторона в целях рекламы и продвижения моих книг на рынок. Поговорили с издателями из Франции и Кореи. На португальском стенде нас отловила некая дама, представляющая бразильское издательство, выразила заинтересованность в приобретении прав на Бразилию, в ответ на мой изумленный взгляд пространно объяснила, что в Португалии и Бразилии говорят на разных португальских языках, которые различаются примерно как русский и украинский, поэтому пользоваться переводами, сделанными в Европе, они не могут, да и возить книги в такую даль нерентабельно. С темпераментной бразильянкой Муся договорилась о внеплановой встрече для более подробного обсуждения вопроса.

В первый день я еще дал два интервью для немецких газет и два для радио, одно для немецкого, другое - для радио "Свобода". Поприсутствовал на российском стенде во время официального мероприятия. На стенде греческого издательства молча сидел с умным видом, пока Муся вслух с листа переводила мне составленный на английском проект контракта, обсуждала вносимые по ходу поправки и договаривалась о новой встрече уже для подписания исправленного варианта.

А предстояло еще выдержать прием у одного из двух моих немецких издателей. Издательский дом, расположенный в Берлине, издавал мои романы в твердом переплете, а франкфуртское издательство купило права на мягкий переплет в формате "покет-бук", вот туда-то мы с Мусей и отправились прямо с ярмарки. О том, чтобы выстоять длиннющую очередь на такси возле Мессе, и речи быть не могло, в машину мы сели бы часа через два, не раньше.

- Пошли на вокзал, там много машин, - скомандовала Самка Гепарда. - За десять минут дойдем, это точно получится быстрее.

- А может, на метро? - предложил я. - Метро ближе. И ездит быстро. Вон вход, в трех метрах.

- Ага, быстро, - кивнула Муся, глядя куда-то в сторону, - но ехать тебе придется стоя. Час пик, народ с работы едет, все как у нас.

- Да ладно, доеду, не развалюсь. Ты дорогу знаешь?

- Корин, мы с тобой в прошлом году туда ездили. И в позапрошлом, между прочим, тоже. Ну так что, такси или метро?

Я выбрал метро. Такси безлико. А если мы дважды ездили подземкой по одному и тому же маршруту, то это шанс, который упускать нельзя.

Из издательства мы вернулись в гостиницу около полуночи, одуревшие от шума, толпы приглашенных и духоты. Впрочем, одуревшим был, кажется, я один. Муся на приеме активно общалась с присутствующими, приветствовала старых знакомых и заводила новых, решала какие-то свои литагентские проблемы и выглядела вполне удовлетворенной. Я же больше молчал и думал только о том, как бы побыстрее улизнуть.

За весь день я так и не позвонил Веронике. Периодически вспоминал, что это нужно сделать, но отчего-то не делал.

В гостинице портье вместе с ключом от номера вынул из ячейки бланк сообщения. Текст был написан на немецком, и я тут же передал бумажку Мусе.

- Звонила твоя Вероника, - чуть нахмурившись, сказала Кошечка, водя глазами по строчкам. - Она ждет твоего звонка по домашнему телефону сегодня до двенадцати ночи

Я посмотрел на часы: без четверти двенадцать. Надо позвонить, а то свинство получается.

- Пойдем в бар, - я решительно потянул Мусю в ту сторону, откуда доносились едва слышные звуки рояля. - Выпьем кофе в человеческой обстановке и посмотрим расписание. Мне нужно время для поездки в Тройсдорф и для встреч с Вероникой.

Муся неодобрительно покачала головой, но сделала, как я просил. Время для поездки нашлось в четверг днем, на этот день у Муси были запланированы встречи с издателями и литагентами по поводу других авторов, и моего присутствия не требовалось. Завтра среда, день у меня занят, вечером встреча с читателями, но есть небольшой люфт с семнадцати до девятнадцати тридцати, на это время можно договариваться с Вероникой. Стрелки часов приближались к двенадцати, и я, чтобы не тратить время на дорогу из бара в номер, позвонил с мобильника.

- Завтра вечером с пяти до половины восьмого ты сможешь со мной встретиться? - я старался говорить как можно короче, чтобы не ставить даму в неловкое положение перед мужем. Деловой звонок, без всяких длинных приветствий и нежных вопросов типа "ты соскучилась?" или "как ты, дорогая?".

- Да, хорошо, - так же коротко ответила Вероника.

- В гостинице?

- Да. Всего доброго.

- Захвати, пожалуйста, адрес в Тройсдорфе, - напомнил я. - Я в четверг поеду.

- Конечно. До свидания.

ГЛАВА 14

От деловой части следующего дня у меня осталось ощущение сонного флегматика, попавшего в "буйную" палату психушки. Я катастрофически не поспевал за ходом мысли и за смыслом действий моей Гепардицы. Если в обычном деловом состоянии Муся была для меня Самкой Гепарда, то в случаях преобладания в ее поведении агрессивной напористости я мысленно именовал ее Гепардихой, а в таком виде, как сегодня, звуковые ассоциации диктовали мне слово "Гепардица" - по аналогии с "царицей" и одновременно с "девицей" и "красавицей". Она обращалась со мной как с малоодушевленным существом, чем-то вроде навязчивого поклонника и навязанного против ее воли ей же на попечение несмышленого ребенка, который плохо понимает, что происходит вокруг, и которому нужно поминутно указывать, где встать, куда сесть, к кому подойти и что сказать. Все эти манипуляции она проделывала вполголоса, едва шевеля губами и сохраняя на лице выражение величественной доброжелательности и непререкаемой уверенности в том, что все будет выполнено беспрекословно. Я не обижался, ибо понимал, что Муся все делает правильно. Она с самого утра, едва взглянув на меня, просекла, что я сегодня "никакой": туго соображаю, медленно двигаюсь, с трудом подбираю нужные слова и плохо вижу. Бывает у меня такое, не особо часто, но случается, и первым признаком является моя неспособность с первого взгляда определить кратчайший путь между двумя точками. Сегодня утром, к примеру, я не смог правильно рассчитать траекторию от входа в ресторан до намеченного свободного столика у окна, сделал пару явно лишних крюков и тут же понял, что сегодня не мой день. Дома в такие дни я даже за руль не сажусь.

То и дело в голове всплывала мысль о намеченной встрече в пять часов с Вероникой, и я надеялся только на то, что к обеду оклемаюсь. Однако в кафе я так долго изучал меню, пытаясь сообразить, чего мне хочется, что стало понятно: я все еще не в себе. А в три часа у меня официальное мероприятие, на котором придется отвечать на вопросы журналистов и публики, представленной работниками разных издательств и литературных агентств. Вся надежда на Мусю, которая будет сидеть рядом и выполнять функции переводчика. Вообще-то на таких мероприятиях работают синхронисты, сидящие в стеклянных будочках, но Муся, видя мою ошалелую физиономию и плохо сфокусированный взгляд, ободряюще улыбнулась и сказала, что все устроит. Что бы я без нее делал?! Точно, пропал бы.

Встреча с публикой прошла без сучка и задоринки, Муся сидела рядом, тихонько переводила мне вопросы и тут же подсказывала общее направление ответа. Понемногу я как-то ухитрился взять себя в руки и к концу мероприятия почти пришел в норму. Видеть, во всяком случае, я стал как обычно. И ощущение тумана в голове прошло.

Без четверти пять Муся проводила меня до выхода, с облегчением вздохнула, увидев, что очередь на такси совсем маленькая (дисциплинированные немцы - издатели и сотрудники ярмарки - ломанутся с ярмарки только в шесть), несколько раз повторила, где будет меня ждать в половине восьмого, и потребовала, чтобы ровно в семь я позвонил ей на мобильник, дабы она могла убедиться, что я ничего не забыл и не перепутал. Я обещал.