Гранд-адмирал. Том четвертый (СИ) - Модус Илья Сергеевич

Какое-то время на рынке еще будут торговаться запасы спайса и глиттерстима, имеющиеся на складах у наркоторговцев.

Но затем — все.

Доминион не признает право разумных на саморазрушение.

Пока спайс в наших руках — это исключительно медицинская субстанция.

И тела «несогласных» станут прекрасным кормом для энергетических пауков, чтобы это вещество не кончалось до тех пор, пока не будет выработана менее опасная тактика по добыче этого ценнейшего вещества.

Глава 12

Десять лет и двадцать восьмые сутки спустя Битвы при Явине…

Или сорок пятый год и двадцать восьмые сутки после Великой Ресинхронизации.

(Семь месяцев и тринадцатые сутки с момента попадания).

Подумать только — а ведь на страницах книг он представлен не иначе как антигерой, полный внутренней ярости.

Человек, который не моргнув глазом взорвал звезду в системе Карида и сжег миллионы (если не больше) жизней только лишь из-за гибели близкого ему человека.

Гибели, которая до сих пор не произошла.

И, если честно, в моих силах это остановить.

Как минимум — убрав с «игральной доски» катализатор всего происходящего.

Тот самый щупленький катализатор, который сейчас сидит за столом напротив, смущенно пережевывая обед и настороженно-отрицательно относясь к надетой униформе.

— Должен попросить прощения, Кип Дюррон, за то, что вы вынуждены носить форму кадета, но на военном корабле запас гражданской одежды не предусмотрен, — произнес я.

Мыслями отдаляясь к своему платяному шкафу, в котором можно найти немало такого, что явно не подходит под категорию «военное обмундирование установленного образца формы одежды».

Лишь только две дюжины комплектов белоснежной гранд-адмиральской формы полностью соответствуют этому правилу.

Остальное же…

Когда-нибудь у меня дойдут руки до того, чтобы разобраться в доставшемся от Митт’Рау’нуруодо гардеробе.

— Зачем я здесь? — буркнул черноволосый мальчик, смотря в тарелку прямо перед собой.

— Я хочу с тобой поговорить, — даже несмотря на йсаламири, находящуюся в паре метров от места трапезы, Рукха, дежурящего позади парня и нескольких гвардейцев у входа, что сводило на нет любые «фокусы» Дюррона, предпочел быть с ним откровенным.

— Зачем?

— Хочу понять что ты за человек, — объяснил я.

Кип Дюррон в подростковом возрасте.

Впрочем, явно идиома не для детского разума.

Если верить записям в картотеке Кесселя, то Кип Дюррон родился почти семнадцать лет назад на планете Дейер

В картотеке этого нет, но из трилогии книг «Академия джедаев», я помнил, что у паренька есть Брат, который в настоящий момент является рекрутом на Кариде. И именно ради его освобождения Дюррон в порыве эмоций взорвал звезду Кариды.

Это, конечно, не спасло брата, а лишь погубило планету и всех, кто на ней оставался.

— Зачем? — упрямо повторял подросток.

— Для того, чтобы понять, можем ли мы быть на одной стороне, — пояснил я.

— Не можем, — четко ответил Дюррон, откладывая в сторону столовые приборы и явно намереваясь уйти из-за стола. — Спасибо, что покормили, но дружить с Империей я не намерен. Вы — зло.

— Сядьте на место, молодой человек, — приказал я, наблюдая за тем, как Рукх встал на пути представителя расцветающего юношеского максимализма. — Прерывать беседу подобным образом — признак невоспитанности и плохого тона. Навряд ли ваши родители были бы вами довольны в этот момент, Кип Дюррон.

Секунду Дюррон боролся взглядом с ногри, но уступил, сообразив, что не может даже претендовать на призрачную попытку успеха.

Плюхнувшись на стул, он сложил руки на груди, отводя взгляд в сторону.

Демонстративная «поза закрытости», которая невербально сигнализирует о нежелании собеседника прислушиваться к говорящему и вообще участвовать в диалоге.

— Благодарю, — произнес я.

Что ж, будем ломать этот лед так же, как я ломал его в отношениях со своими детьми, которые в один прекрасный день узнали, что мужик, уходящий чуть свет из их дома, и появляющийся, когда они уже спят, является их родным отцом, о котором им рассказывала мать.

— Для начала все же прошу продолжить прием пищи, — спокойно произнес я, демонстративно накладывая в установленную передо мной тарелку из общей тары порцию сероватой каши и отправляя в рот ложку, зачерпнув из собственной порции.

— Я не хочу есть эту безвкусную еду, — заявил несовершеннолетний надменным тоном, словно меня это может задеть.

Ах, ну да, это же позиция отрицания предложенного, как способ уничижения усилий предлагающего.

— Твое медицинское обследование показало, что тебе необходимо восполнение значительного количества полезных элементов и витаминов, — произнес я. — Да, еда безвкусная в виду прописанной тебе диеты, но на Кесселе было намного хуже. Уверяю тебя, как только врачи перестанут опасаться за твое здоровье, диета будет отменена, и полная лекарств пища будет заменена на стандартную.

Мальчишка скосил на меня взгляд.

Потом посмотрел на свою тарелку.

На мою.

Сообразил, что мы едим абсолютно одно и то же.

— Вам тоже прописали диету? — неуверенно поинтересовался он.

— Нет, — ответил я.

— А зачем тогда едите эту безвкусицу с запахом медикаментов? — скривился пацан.

— Для того, чтобы ты не чувствовал себя одиноким, — пояснил я. — С гадостями лучше всего разбираться совместно. Врачи будут недовольны, если ты не съешь двойную порцию каши с медицинскими добавками. Если узнают, что ты не получил нужное количество питательных веществ, будут ставить болезненные уколы с лекарствами.

Мальчишка вздрогнул, очевидно вспомнив «доброту» тюремного медицинского дроида, о которой мне вчера поведал майор Томакс Брен.

— А, поскольку, ты не особо жалуешь усилия наших поваров и медиков, я счел правильным прикрыть тебя от их гнева и уколов, помогая тебе справиться с тем объемом каши, которую тебе нужно съесть по предписанию врачей, — пояснение вызвало удивленное моргание больших коричневых глаз мальчишки. — Пусть я и командую всем вокруг, но с медиками даже я не спорю. Так что, мы пойдем на тактическую хитрость и разделим кашу на двоих.

Учитывая, что к столу всего-то было подано две стандартные порции, оптимизированные для легкого усвоения молодым ослабленным дрянным питанием организмом, ничего сложного в этом нет.

— Значит я получу в два раза меньше полезных веществ? — прищурился парнишка, сделав определенный вывод из моих слов.

— Такая сложилась ситуация, — напомнил я. — Ты не хочешь есть кашу вовсе. Перспективы уже были обозначены. Мне не хотелось бы, чтобы ты испытывал дискомфорт на борту моего флагмана. Поэтому я тебе помогаю.

— Не за просто так же?

Находчивый мальчик.

Впрочем, не будь он сообразительным, то явно не протянул на Кесселе так долго.

— Конечно, — не стал лгать я. — Мои цели не изменились — я хочу поговорить с тобой и понять что ты за человек.

— Я уже сказал, что ваша попытка подружиться — обречена на провал, — в свою очередь напомнил пацан. — Я не буду якшаться с имперцами.

— Молодец, — похвалил я, продолжая трапезу.

На самом деле не так уж и отвратно.

— Что-то вы темните, — произнес пацан, повысив голос, чтобы не дать мне услышать бурление изголодавшегося желудка. — Имперец, который хвалит меня за то, чтобы я не контактировал с имперцами… В чем логика-то?

— Если ты ее не видишь, это не значит, что она отсутствует, — произнес я. — Это лишь констатация того факта, что ты чего-то не знаешь. И только. Не больше, не меньше.

Пацан некоторое время смотрел мне прямо в глаза, после чего перевел взгляд на тарелку и принялся расправляться с кашей.

Несколько минут он делал это молча, после чего застыл, смотря в одну точку, медленно пережевывая кашу…