Вид с дешевых мест (сборник) - Нил Гейман

Я начал профессионально заниматься комиксами семнадцать лет назад, а еще за пару лет до того писал о них как журналист, стоило мне только улучить где-нибудь такую возможность.

В мечтах мне тогда виделась эдакая комиксовая утопия, грядущий золотой век.

Давайте сейчас оглянемся назад и вспомним, как же эта утопия выглядела.

Во-первых, я хотел, чтобы комиксы уже начали воспринимать серьезно.

Это совсем не значило, что все комиксы обязаны быть серьезными. Нет, я хотел, чтобы комиксы были разными – просто стояли в одном ряду с театром, кинематографом, книгами, телевидением и большой оперой на правах уникального и законного способа рассказывать людям истории. Да, это был такой совершенно новый формат, которому еще требовалась уйма большой работы, но над ним у меня в мечтах больше никто не насмехался просто за то, что он имеет наглость быть. Формату, чье имя используется как пренебрежительное ругательство, еще многому нужно научиться.

Когда я был журналистом – а я им когда-то и правда был – я просил редакторов дать мне написать что-нибудь о комиксах. Обычно мне отказывали: нет, мне нельзя написать ни о «Хранителях», ни о «Маусе», ни о «Темном рыцаре», ни тем паче о «Любви и ракетах», потому что в прошлом году о них уже кто-то однажды написал. Точно, недавно был сороковой день рождения английского комиксового персонажа, Отчаянного Дэна, и одно краткое упоминание об этом уже сожрало все выделенные под эту тему дюймы газетных колонок. Я пробовал объяснить им, что констатация выхода книги или фильма еще не отменяет возможности в будущем взять интервью у писателя или режиссера, и иногда мне даже разрешали что-нибудь написать – только затем, чтобы поскорее снова заткнуть. Если же материал все-таки выходил, он делал это под заголовком: «Бух! Бах! Та-ра-рах! Комиксы наступают!», – который абсолютно каждый редактор по всей планете почему-то считает оригинальным и остроумным.

Так вот, в моей утопии если журналист хочет писать о комиксах или их авторах, его редактор говорит: «Ну, конечно!»

Я хотел объяснить вам, почему так важно, чтобы люди знали, кто такие Алан Мур и Арт Шпигельман, и братья Эрнандес, и Фрэнк Миллер – и почему им должно быть до этого дело.

Я хотел, чтобы люди знали, кто такой Уилл Айснер.

Я хотел жить в другой вселенной, где крутые комиксы из прошлого, те, о которых я читал в фанатских журналах, но не мог и надеяться когда-нибудь заполучить себе в руки, истории Джека Коула, Берни Кригштейна, Уинсора Маккея и Джорджа Херримана – все бы до сих пор печатались и их можно было купить. В мире, где было бы много действительно хороших, длинных комиксов. Где библиотеки бы брали себе в фонды графические романы. Где девочки читали бы комиксы, а девушки и женщины их делали.

Я хотел себе такой мир, где существовали бы коллекции комиксов, и их преспокойно продавали бы там, где продают всякие другие вещи – в книжных магазинах, например.

Я хотел такой мир, где супергерои не только существуют, но и чувствуют себя отлично, и где при этом хватало бы места любой другой разновидности комиксов, какую вы только в силах себе представить.

И, если честно, мы как раз туда и движемся. Наверное, мы еще не достигли этой изумительной, блистательной комиксовой утопии, но мы реально туда движемся. Сейчас все по-другому. Мир, где «Джимми Корриган» Криса Уэйра может отхватить первую премию газеты «Гардиан» за лучший роман – это как раз такое будущее, о котором я мечтал. Это та самая другая вселенная.

Я читаю рецензии на недавний фильм, и в них авторы жалуются, что режиссер и продюсеры сделали из блестящего и остроумного комикса какую-то тупизну. Такое уже случалось десятки раз за многие годы, и этим никого не удивить. Удивительно то, что люди это заметили – что обозреватели об этом написали. Вот какого будущего я себе хотел, когда только начинал.

К добру или к худу, но мы стали тем, чем хотели быть всегда – еще одним средством коммуникации. Незаконное дитя Искусства и Коммерции стало если не по-настоящему респектабельным, то, по крайней мере, не менее респектабельным, чем любое другое.

Так вот… Сейчас то время, когда ты понимаешь, что нужно очень осторожно относиться к своим желаниям.

С одной стороны, мы с вами вот прямо сейчас, сию минуту, находимся в золотом веке. Проще говоря, сейчас для чтения доступно куда больше отличных комиксов, чем когда-либо в прошлом. Больше классических книг, больше книг нового урожая.

Прошлым летом Американская Библиотечная Ассоциация пригласила некоторое количество народу из мира комиксов побеседовать с библиотекарями. Среди них был и я. Я отправился туда, предвкушая возможность потолковать с двумястами пятьюдесятью фанатов комиксов, которые выросли и стали библиотекарями. О, как я ошибался: оказалось, это не библиотекари проявили инициативу, а читатели давили на библиотекарей! Библиотечные работники знали, что графические романы (чем бы эта штука ни была) сейчас очень популярны, и реально хотели понять, что это вообще такое. Поэтому они изловили меня, Джеффа Смита, Колин Доран и Арта Шпигельмана и еще кое-кого, чтобы мы им рассказали то, что им, по нашему мнению, следует знать. И после этого библиотеки действительно стали заказывать комиксы.

Тут есть и один потенциальный минус. Комиксы как индустрия особенно склонны к своеобразной разновидности модели «бум – спад». Коммерция здесь частенько берет верх над искусством, и в итоге мы ошеломленно таращимся на ярды и ярды полок, забитых примерно тем же, что люди покупали в прошлом месяце, только похуже качеством. Плохие комиксы, плохие графические романы вытесняют хорошие. А через полгода или пару лет мы снова ошеломленно таращимся – но уже на пустые полки и безлюдные магазины.

Давайте попробуем больше этого не допустить.

Один из способов избежать следующего глобального схлопывания рынка – это делать хорошую работу. Делайте лучшее, что сейчас можете, а потом попытайтесь сделать еще лучше.

Айснеровские премии, как и все вообще премии, не без изъяна. Но они отражают нечто очень важное, а именно стремление к превосходному качеству.

Пятьдесят-шестьдесят лет назад Уилл Айснер был чудаком, диковинкой. В мире людей, писавших и рисовавших комиксы, только пока не найдут себе нормальную работу, вравших друзьям и знакомым о том, чем они занимаются, людей, которые дождаться не могли возможности бросить наконец это паршивое занятие и начать делать настоящие деньги, настоящее искусство – Уилл был одним из немногих, кто действительно считал эту нарождающуюся мешанину текста и картинок новой формой искусства. Остальные-то считали ее просто халтурой, шансом срубить шальных денег. Уилл был уверен – невзирая на обилие доказательств обратного – что в мире могут существовать хорошо написанные комиксы, хорошо нарисованные комиксы и что странная магия, проистекающая от последовательности картинок и сопутствующего текста, связанных в единое повествовательное целое, – это нечто реально могущественное, неповторимое и истинное.

Оно было истиной тогда и осталось ею сейчас. Это форма искусства, в которой вы можете творить магию. Магию для детей и магию для взрослых. Вот для этого-то такие награды и нужны, и – невзирая на тех, кому нравится считать комиксы дешевой кормушкой для Голливуда – такие конвенты тоже.

Для этого-то и нужны награды, носящие имя Уилла. Они – не просто для того, чтобы одобрительно похлопать друг друга по спине. Это не просто маркетинговый инструмент, не просто симпатичная картинка, чтобы повесить на стену и сидеть, гордиться, если вам такая досталась, или завидовать и презирать других, если нет.

Они реально представляют стремление к совершенству. К тому, чтобы делать свою работу как можно лучше – а потом еще лучше.

Они – про совершенствование нашего формата. Если вы хотите получить Айснеровскую премию – стремитесь к лучшему. Если она вам нужна – превосходите сами себя. Если вам кажется, что она досталась кому-то не тому, а должна была – вам, в следующем году сделайте свою работу еще лучше, что бы вы там ни делали. Стремитесь к лучшему. Если судьи не внесли вас в список, пошлите их на хрен, и пусть потомки вас рассудят. Если вам кажется, что чья-то еще превосходная работа осталась незамеченной и непризнанной – подымайте шум, рассказывайте о ней всем и каждому. Сарафанное радио – до сих пор один из лучших продажных инструментов, изобретенных человеком.

Никому не нужен мир, где все комиксы одинаковые. Делайте такие комиксы, какие умеете делать только вы. Рассказывайте истории, которые больше никто не сумеет рассказать. Помните, что эта индустрия способна творить подлинное искусство.

А тем временем делайте его еще лучше. И любите то, что делаете.

Я прочел это в качестве вступительной речи перед вручением Айснеровских премий за творческие достижения в американской индустрии комиксов в 2003 году.