Позолота - Мейер Марисса

При этом он, не отрываясь, смотрел на ее губы. Серильда забыла обо всем. Она, наконец, дала своим рукам волю, которой они так жаждали, позволила пальцам скользнуть вверх по его шее, коснуться волос. Она притянула его к себе, и их губы встретились. Ее так переполнили чувства и желания, что она растерялась, не зная, что со всем этим делать. Желание прижаться к нему еще ближе, хотя ближе уже невозможно. Желание ощущать его руки на талии, спине, шее, волосах – всюду и сразу.

Но первая волна страстного желания улеглась, ей на смену пришли мягкость и нежность. Следующий поцелуй был нежным и медленным. Серильда слегка взъерошила волосы Злата, ее рука спустилась к плечам и скользнула ниже, на грудь, его пальцы ласкали ее спину. Серильда вздохнула, уткнувшись в него.

Она не знала, сколько это продолжалось, но не хотела терять ни одного мгновения. Она хотела бы остаться в этой нише, в кольце его рук, в этих новых ощущениях, благодаря которым она чувствовала себя невесомой, полной надежды… и ужаса. Это было похоже на обещание, что этот поцелуй не будет последним. Что она вернется. Что он будет ее ждать.

И вдруг…

Все кончилось.

Она обнимала воздух. Сильные и надежные руки, которые поддерживали ее, исчезли. Она упала бы, если бы не стена за спиной. Серильда осталась в нише одна.

Щит рыцаря был сломан. Пьедестал статуи усыпан осколками, затянут паутиной.

Она вздрогнула.

Равноденствие закончилось.

Здесь ли еще Злат? Невидимый, недоступный, только что ускользнувший от нее…

Видит ли он ее?

С трудом дыша, чувствуя комок в горле, она протянула руку в пустоту, в надежде ощутить холод, прикосновение, ветерок… Любой знак, что все это ей не померещилось.

И не почувствовала ничего.

Тяжело вздохнув, Серильда накинула плащ и вышла из ниши. Она уже собиралась спуститься по ступеням, как вдруг взгляд остановился на сломанном щите. На толстом слое пыли, покрывавшем его, были написаны слова:

Ты вернешься?

Глава 34

Когда Серильда вошла в «Дикий лебедь», ее встретил мрачный взгляд Лоррейн. Протянув ей ключ от одной из комнат наверху, трактирщица процедила сквозь зубы:

– Я велела перенести туда твои вещи из конюшни.

Комната не поражала роскошью, зато была удобной и теплой, и на кровати лежала мягкая перина. У окна стоял небольшой стол с пергаментом и чернильницей. Вещи Серильды были аккуратно разложены на скамье, обитой тканью.

Мечтательно вздохнув, Серильда повалилась на постель.

Когда она открыла глаза, было уже далеко за полдень. Снаружи доносились звуки улицы – скрипели колеса, ржали мулы, дети звонко пели песенку, призывая весну.

Серильда заставила себя встать с постели и начала переодеваться, но зашипела от пульсирующей боли в плече. Она приспустила рукав и осмотрела оставленные когтями друды глубокие царапины, покрытые засохшей кровью.

Она хотела обратиться к Лоррейн, чтобы та помогла промыть и перевязать рану, но… трактирщицу и так тревожило то, что Серильда ходила в замок. Нет, подумала она, не стоит пугать хозяйку рассказом о нападении кошмарной твари. Будет только хуже.

Стараясь все делать как можно осторожнее, она кое-как вывернулась из платья и сорочки, и мягкой тряпицей промыла рану над тазом с водой. Осмотрев раны, Серильда убедилась, что они не так глубоки, как ей показалось сначала, кровотечение остановилось и повязку можно было не накладывать.

Покончив с обработкой ран и переодевшись, она села к туалетному столику и решила причесаться. Ее внимание привлекло зеркальце, лежавшее на столе. Серильда с любопытством заглянула в него, чтобы увидеть свое отражение, и особенно глаза. В Мерхенфельде зеркала были роскошью и встречались редко. За всю свою жизнь Серильда видела свое отражение всего несколько раз. Вид колес с золотыми спицами поражал ее саму. Она понимала, почему люди стараются не смотреть ей в глаза.

Но сейчас Серильда не стала отводить взгляд. Она пристально смотрела на девушку в зеркале и думала не о бесчисленном множестве людей, которые от нее отвернулись, а о единственном юноше, который этого не сделал. Вот глаза, в которые с такой любовью смотрел Злат. Вот щеки, которые ласкали его пальцы. Вот губы…

На лице Серильды расцвел нежный румянец, но не от смущения. Она улыбалась. «И эта улыбка, – подумала она, удивившись, – эта улыбка прекрасна».

Спустившись вниз, Серильда увидела Лейну, которая поджидала ее у очага.

– Наконец-то! – воскликнула девочка, вскакивая на ноги. – Мама запретила тебя беспокоить. Я жду уже несколько часов! Даже начала волноваться, вдруг ты там умерла!

– Мне был очень нужен отдых, – сказала Серильда. – А теперь очень нужна еда.

– Я принесу, – вскочила девочка и бросилась на кухню, а Серильда тяжело опустилась на стул.

Сверху она захватила книгу, которую ей подарили тут в прошлый раз. Она положила ее себе на колени, открыла и прочитала на титульном листе: «География, история и обычаи Великих Северных провинций Тулваска». Серильда поморщилась. Это был один из тех научных трудов, которые обожала фрау Зауэр, а сама она терпеть не могла. Но ради того, чтобы хоть что-нибудь узнать о замке, она готова была терпеть.

Серильда начала листать книгу – сперва медленно, потом быстрее, когда стало понятно, что первые главы посвящены углубленному анализу уникальных географических особенностей этих самых провинций – начиная с того, как базальтовые скалы повлияли на формирование ранних торговых путей, и заканчивая тем, как портовый город Винтер-Корт превратился в центр торговли. Читая эту книгу, можно было узнать об изменении границ; о расцвете и упадке старинных шахтерских городков в горах Рюкграт… Но о Ясеневом лесе автор написал лишь один раз, причем даже не упоминая его название: «Предгорья поросли лесом, дающим убежище множеству диких животных. По свидетельству древнейших источников, леса в этой области непригодны для людей и в основном оставались незаселенными».

Добравшись до глав об основных населенных пунктах и ресурсах, способствовавших их росту, Серильда зевнула и рассеянно перевернула страницы, посвященные Герсту, Норденбургу и Мондбрюку. Даже Мерхенфельд и его процветающее сельское хозяйство удостоились нескольких слов.

Серильда пробегала глазами страницы, исписанные мелким почерком. Иногда у автора ломалось перо и на пергаменте оставались брызги чернил. Некоторые слова были зачеркнуты, кое-где встречались исправления и даже картинки – растения, виды, знаменитые здания.

Серильда перевернула еще одну страницу, и у нее замерло сердце.

Половину страницы занимало изображение замка Адальхейд. Книга была очень старой, но краски все еще оставались яркими. На рисунке замок был не разрушенным, а таким, каким он был когда-то, каким видела его Серильда по ту сторону завесы – величественным и великолепным.

Она начала читать.

История замка терялась во тьме времен. Современным историкам ничего не было о нем неизвестно. Однако в начале столетия Адальхейд превратился в процветающий город на перекрестье путей, соединяющих Винтер-Корт и Дагну на побережье с…

Серильда в отчаянии уронила голову, ее надежды рухнули. Она вернулась на предыдущую страницу, но других упоминаний об Адальхейде не было. Она разочарованно дочитала страницу, однако автор больше не возвращался к загадочному прошлому города. О происхождении замка и города не было ни слова, и автор приступил к рассказу об Энгберге, расположенном на севере.

– Вот ты где, – сказала Лейна, ногой придвигая к себе столик и ставя на него блюдо с сушеными фруктами и солониной. – Ты пропустила полдник. Надеюсь, ты ничего не имеешь против холодной еды.

Серильда сердито захлопнула книгу.

Лейна моргнула.