Обмен разумов (сборник) - Роберт Шекли

– Это уже не важно. Конец известен. А мы можем пойти, поесть и лечь спать.

– А потом?

Европеец устало покачал головой.

– Тебе не нужно об этом знать. Пойдем.

Они двинулись в глубь джунглей. Малаец крался с бесшумной грацией тигра. Европеец скользил за ним, словно призрак.

Глава 70

Если бы кто-то пошел по узкой тропинке, петляющей через джунгли, то на расстоянии мили от дома Джеймисона этот кто-то обнаружил бы местное селение, именуемое Омандрик. На первый взгляд, оно казалось обычной тамильской деревней, ничем не отличающейся от сотни таких же деревень, рассевшихся на сваях вдоль берегов реки Семил – ленивого потока, которому, казалось, едва хватало сил нести свои темные воды через опаленную солнцем страну к отдаленному Восточно-Яванскому морю – мелкому и кишащему рифами.

Но внимательный наблюдатель, осмотрев деревню, заметил бы мелкие, но несомненные детали, свидетельствующие об упадке: соломенные крыши на многих хижинах были разворошены ветром, плантации таро заросли сорняками, на берегу валялись лодки с рассохшимися днищами. Наблюдатель также мог бы заметить черные тени, снующие между хижинами – расплодившиеся крысы настолько обнаглели, что бегали по заброшенным садам среди бела дня. Эта деталь нагляднее любой другой свидетельствовала об апатии, охватившей жителей деревни, об их усталости и упадке духа. Бытующая на побережье пословица утверждала, что если крысы начинают бегать среди бела дня, то, значит, боги отвернулись от этой земли.

В центре деревни, в хижине, вдвое превышающей своими размерами прочие дома, сидел Амхди, местный старейшина, и слушал работающий на батарейках коротковолновый радиоприемник. Приемник издавал тихое шипение, свидетельствующее об атмосферных помехах, и мигал зеленым огоньком, словно пантера в ночных джунглях. Это был предел возможностей радиоприемника – для большего требовалась антенна, а ею-то Амхди и не располагал. Но шипение помех и мигающий индикатор уже казались старику чудесами. Приемник стал его духовным наставником. Старейшина советовался с ним раз в несколько дней и утверждал, что духи предков нашептывают ему советы, а глаз духа вещает о чудесах, о которых нельзя говорить вслух.

Тэйнин, его жрец, никак не мог понять, то ли старый вождь действительно верит во всю эту чушь, то ли он хитроумно использует «волшебный» приемник, чтобы избавиться от обременительных указаний Дома Ножа. Жрец в темном одеянии, с черепом священной обезьяны на лбу стоял рядом с вождем, скрестив руки на груди. Он решил, что вождь прибегает к обману бессознательно: здесь соединились желание избежать ответственности и желание обрести веру. Впрочем, жрец не мог обвинять своего старейшину, что бы тем ни двигало: годы сурово обошлись с Амхди, и Дом Ножа не в силах был облегчить его страдания. Старика можно было понять, но это не могло помешать жрецу поступать так, как надо. У последователей Змея-Избавителя есть свой долг, и его следует исполнять, даже если для этого потребуется зажать в кулак все свои чувства.

– Что скажешь, вождь? – спросил жрец.

Старик украдкой поднял взгляд. Он выключил приемник; достать батарейки – излюбленную пищу духа – можно было только у ужасного торговца, живущего в большом доме на берегу реки, да и то с трудом. Кроме того, он уже услышал послание – тихий голос своего отца, едва не затерявшийся среди шепота тысяч других духов, молящих, проклинающих, обещающих, мечтающих связаться с живыми и покинуть свой черный дом на краю мира.

– Мой мудрый предок говорил со мной, – сказал Амхди. Он никогда не называл отца по имени и не указывал на степень их родства.

– И что же он поведал тебе, о вождь? – спросил жрец. В его низком голосе не прозвучало ни малейшей насмешки – жрец хорошо умел владеть собой.

– Он сказал, что нам следует делать с чужаками.

Жрец медленно кивнул. Это было необычно. Старейшина терпеть не мог принимать решения, и, как правило, советы духов вели к приятному ничегонеделанию. Неужели старик начал отстаивать свои права? Или это действительно был голос его отца, прославленного воина... Нет, не может быть. Этого просто не может быть.

Жрец ждал, что старейшина расскажет ему, что именно мудрый предок посоветовал сделать с чужаками. Но Амхди, похоже, не был расположен к беседе. Возможно, он почувствовал, что заполучил временное преимущество в споре, который жрец давно уже считал завершившимся. На лице старика читалось лишь привычное выражение скупости и хитрости.

Глава 71

Человек с тысячей лиц разволновался; он почти проснулся, почти узнал себя.

ДАВАЙТЕ ПОПЛАВАЕМ В БАССЕЙНЕ КОЛЛЕКТИВНОГО БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО.

– Имя?

– Протей.

– Род деятельности?

– Изменение форм.

– Пол?

– Любой.

– Парча?

– Узы.

Настойчивость приносит грандиозный успех. Вопреки боли происходит соприкосновение. Преждевременное смыкание – это ложное исцеление. Не занимайтесь предвидением.

Всякое движение есть поиск, всякое ожидание есть неудача, все поиски находят завершение в своих истоках. Совершенный образец подразумевается в первом же стежке; первое касание кисти несет в себе завершение узора. Но это знание запретно, ибо танец должен быть исполнен от начала до конца.

Первое движение – всегда посвящение.

Присутствие Мишкина можно логически вывести из его отсутствия. Запасной узел, который искал Мишкин, найден. Остается лишь найти его.

НЕ ВСЕГДА ПРЯМАЯ КОРОЧЕ КРИВОЙ[33].

Глава 72

Порт Аракнис расположен на уродливом клочке земли, омываемом искрящимися под солнцем водами Восточно-Яванского моря. Это типичный южноазиатский город – сущий хаос со своими неписаными и незыблемыми правилами поведения. Благоухание разнообразнейших экзотических пряных ароматов начинает будоражить обоняние путешественника, когда тот еще отделен от города многими милями морского простора. Постоянно изменяющееся сочетание запахов затрагивает потаенные чувства европейцев, что приводит подчас к непредсказуемым последствиям. Запахи будят в человеке воспоминания о событиях, происшедших не с ним; нелепые и невозможные ощущения будоражат кровь. Эта бешеная атака, направленная на чувства, не может не поразить путешественника, привыкшего к спокойным, вялым, чуть скучноватым городам Запада. Восток легко, почти без усилий проникает под внешнюю рациональную, прозаическую оболочку личности путешественника, перекраивает и изменяет его, обрушивает на него обрывки видений, мгновения ужаса и просветления, неподражаемой истомы и внезапной страсти. Приближение к Аракнису – это первый шаг в мечту.