Лайла. Сквозь галактику за счастьем (СИ) - Макушева Магда

Дура. Сейчас я просто подтвердила подозрения капитана, даже ни в чем не признаваясь напрямую. Это по-прежнему не его дело, но...

— Нашим симбиотам подходят только неи и никак иначе, Лайла. Тирианцы строят пары на основе совместимости с выбранной женщиной обеих сущностей: и мужской, и энергетической. Физически нам подходят и икеланки, и моргианки, и... люди, полагаю, хотя на практике это, скорее всего, мало кто из мужчин моей расы проверял, — а ты, капитан, икеланок или моргианок проверял, интересно? — но подобная связь неполноценна, понимаете?

Говоря все это, Этис так и продолжил касаться моей руки, осторожно поглаживая запястье кончиками пальцев, отчего кожу в том месте довольно ощутимо закололо. Осознав это, я слишком резко одернула руку.

Просто действия тирианца казались какими-то...интимными и идущими в противовес сказанным им словам.

—Тогда вам незачем меня вот так трогать, не так ли? - выдохнула я, одергивая себя от желания потереть кожу на запястье.

— Будь я обычным тирианцем, это было бы лишним, — господина Нора нисколько не обидела моя реакция. И не смутила тоже нисколько, — Но как я вам уже говорил, я энергетически не чувствую разницы между неей и леей. Для меня вы остаетесь заинтересовавшей меня женщиной даже без наличия нея внутри вас.

Это он сейчас чуть ли не прямым текстом мне говорит, что...

— Эм... — я даже как-то растерялась от подобных откровений и не нашлась с подходящим ответом.

— Идемте, Лайла. Думаю, вам будет интересно узнать, как у нас здесь все устроено, — как ни в чем не бывало продолжил Этис, прерывая наш зрительный контакт и гася секундное напряжение, возникшее между нами.

Я неуверенно кивнула, смахивая с себя легкое оцепенение, вызванное окончанием нашей странной беседы, и послушно зашагала вслед за мужчиной по коридору флагера, пообещав себе подумать о признании и действиях тирианца чуть позже, когда мысли снова соберутся в кучу.

***

По сравнению с фрегатом “Невус” тирианский флагер “Пламя” можно было назвать даже крошечным. Я ни разу не была ни на военных, ни на гражданских космических катерах Содружества, однако подозревала, что, скорее всего, подобный вид межпланетных кораблей жителей Тирии можно было сравнить как раз с ними, по крайней мере, по размеру точно.

Флагер пересекал один-единственный прямой и очень длинный, подсвеченный холодной белой иллюминацией коридор, тянущейся от хвостовой части корабля до кабины пилотов, а широкие и прочные двери со сложной системой распознавания разделяли его на “рабочий”, “жилой” и “технический” отсеки.

В кабину мы с Этисом не заглянули, как и в хвостовую, сугубо техническую зону с транспортным шлюзом, закрытую запорным вентилем. А вот по центральному отсеку прогулялись в обе стороны, по дороге столкнувшись и с доком Леви, и с Исой, и с еще одним незнакомым мне ранее тирианцем, которого капитан представил как Витера, навигационного инженера. Этот инопланетник выглядел чуть старше медика (хотя определить истинный возраст жителей Тирии на глаз я пока не бралась), обладал почти таким же поистине гигантским ростом, как Грегор, и оказался такой же огненно-рыжей масти, как Дафна Маас.

Последний факт заставил глубоко задуматься о необычайной внешней схожести тирианцев с людьми, ведь насколько я знала, ни икеланцы, ни чистокровные представители всех открытых рас Содружества, кроме землян и зитарцев, такого оттенка волос, бровей и ресниц по генетическим причинам не имели.

То есть ДНК тирианцев сходна с людской? Почему? Как? Или это просто совпадение?

Судя по хитрому прищуру навигационщика, столкнулся он со мной и капитаном далеко не случайно. Мужчина, очевидно, изнывал от любопытства, с интересом рассматривая случайно прихваченную Грегором с моргианского судна земную женщину, как какое-то необъяснимое и новое для себя явление, и пока, насколько я могла судить, оказался вполне доволен своими наблюдениями, хотя мы перекинулись лишь парой общих вежливых фраз. Наверное, мне сто́ит привыкать к такому интересу со стороны тирианцев. Тем более я рассматриваю и изучаю их с таким же жадным любопытством, хотя и стараюсь не показывать его так явно и ярко.

Хм...

Воспоминание о рыжей Дафне, с которой за время экспедиции я по-настоящему сблизилась и могла смело считать подругой, болезненно кольнуло сердце смесью грусти, тревоги и вины, хотя и было очевидно, что в моем попадании в лапы пиратов от меня мало что зависело, а грустить или тревожиться о прошлом уже не имеет смысла. Просто я оказалась не в том месте, не в то время, и стала жертвой чреды трагических случайностей во время чрезвычайной ситуации, а также действий одного конкретного брианского урода, который, я очень надеюсь, получил по заслугам за свой мерзкий поступок. Интересно, его действительно убили или просто ранили? Удалось ли руководству фрегата выяснить детали нашего с Энрикой похищения?

Все ли у Дафны хорошо? Благополучно ли она добралась до конечной точки нашего маршрута? Смогу ли я когда-нибудь снова с ней встретиться или хотя бы дать ей знать, что жива и здорова?

Во время плена размышления о “Невусе” и моем авантюрном путешествии в Икелан отошли на задний план, но теперь, когда самое плохое уже позади, особенно после вопросов от господина Нора о деталях нашей миссии, я снова начала вспоминать и о подруге, и о коллегах, и о нападении моргианцев на фрегат.

Мысли эти были совершенно нерадостными хотя бы потому, что во время экспедиции я, пусть и приблизительно, но понимала, что ждет меня впереди, какие разумные меня окружают и как себя с ними вести, а сейчас будущее казалось настолько размытым и непредсказуемым, что лишь сила воли и неуемная жажда выжить и приспособиться к новым обстоятельствам вопреки всему заставляла не погрязнуть в переживаниях о грядущих событиях и моей дальнейшей судьбе в Тирии.

Я старалась не демонстрировать капитану Нору этого. Заставляла себя выглядеть со стороны сильной и уверенной в себе. Но все же что-то все равно просочилось наружу и обеспокоило моего внимательного спутника.

- Вы погрустнели, Лайла, - раздался сбоку от меня голос Этиса. - Что вас тревожит?

Мы с капитаном Нором расположились в кают-компании флагера, довольно уютном помещении, находящемся недалеко от кают экипажа в условной пассажирской части судна. В отличие от “Невуса”, где кают-компания представляла собой скорее столовую с развлекательной зоной, на “Пламени” помещение для отдыха команды являлось чем-то вроде гостиной с несколькими диванами, гало-панелью, невиданной мной ранее модели и опознанной исключительно по наитию, и высоким столом из странного темного металла для приема пищи, окруженным мягкими сиденьями без спинок.

Судя по некой стерильности и необжитости помещения, во время путешествия из Тирии в погоне за похитителями Грегора, экипаж "Пламени" кают-компанией совершенно не пользовался.

Что же.... С учетом того, что, как мне показалось, тирианцы готовили себя к полету в один конец, если их миссия провалится, я могла их понять. Им явно было не до долгих совместных приемов пищи и развлечений.

Капитан лично накрыл для нас двоих обед, проигнорировав мои попытки ему помочь, чем еще больше сбил меня с толку. С одной стороны, такая забота о моей скромной персоне, вроде как именуемой “гостьей” корабля, была приятна. Но с другой...

Меня удивляло то, как Этис со мной возится, с учетом неоспоримого факта, что я не представляю для тирианцев никакой ценности ни как источник информации, ни как женщина-нея вроде Энрики, которую, по словам капитана и исходя из поведения блондинки, примут в Тирии с распростертыми объятьями.

- Задумалась о своем прошлом и будущем, - отозвалась я рассеянно, прикладываясь к питьевому контейнеру и почти не чувствуя вкуса налитого туда напитка, напоминающего разбавленный водой сок некого незнакомого мне, наверняка тирианского фрукта.

Честно говоря, я не ожидала, что в качестве обеда меня будут ждать не концентраты и субсмеси, а вполне обычные по внешнему виду блюда, пусть и приготовленные из незнакомых мне ингредиентов: каких-то круп, какого-то мяса и неопределимых ни визуально, ни на зуб овощей и фруктов. Предложенная тирианцем пища оказалась пресной, поэтому вкус ее был не столь ярким и запоминающимся, как я привыкла, пусть и довольно сносным, особенно после многих дней вынужденного голода.